Меч генерала Бандулы стр. 82
самой хотелось покопаться в прошлом — и сняла накидку с сундука.
Сундук был велик. Он доставал Игорю до пояса, а в длину был такой, что, если бы не выпуклая его крышка, можно было бы на нем отлично спать вместо кровати. Он был обит железными полосами и запирался на два замка. Замки открывались без ключа — чего бабушке запирать сундук? Бабушка поднатужилась и с помощью Игоря откинула крышку.
Сверху лежали пересыпанные нафталином вещи. Они особого интереса не представляли. Игорь расстелил на полу рогожку, и они с бабушкой осторожно клали вещи на нее, чтобы не смять. Там лежало пальто, почти новое,
несколько платьев и шаль вся в красных цветах. «Давно собираюсь Лидочке подарить», — сказала бабушка и отложила шаль в сторону. Лидочка — это мама Игоря. Под шалью обнаружилась праздничная скатерть — Игорь как-то видел ее на столе, когда папа в прошлом году приезжал. Потом снова были платья. И чем глубже забирались Игорь с бабушкой в сундук, тем стариннее встречались им вещи. Одно платье бабушка даже приложила к груди. Платье было все в блестках и очень мягкое.
— Это мне в двадцать девятом твой дед подарил, — сказала она.
Ниже шли какие-то вышивки, завернутые в древние газеты сапожки, разрозненные клубки шерсти, меховой воротник, подглоданный молью, и несколько шкатулок. За шкатулками приходилось уже перегибаться по пояс — так глубоко ушли в сундук Игорь с бабушкой.
Одну из шкатулок бабушка поставила на стол и бережно открыла. В ней было много интересных вещей. Например, удостоверение делегата Северодвинского съезда профсоюзов за 1922 год, старинные значки Осоавиахима и «Добролета», один из которых бабушка тут же подарила Игорю, множество фотографий, которые, к сожалению, были не очень интересными, например, маленький папа в ванночке. Тоже невидаль! Как будто Игорь не знал, что и отец когда-то был младенцем. Или сравнительно нестарая бабушка в Гаграх. Бабушка стоит на берегу моря в полосатом купальнике и неестественно закинула руку за голову — так, наверно, велел фотограф. Еще много групповых фотографий. Люди на них уставились в объектив, и все почти одинаковые, хотя бабушка как-то их различала и приговаривала:
— Вот этот, Петя, такой моторный был, на всех собраниях выступал. А Сергей Диомидович на войне погиб.
Бабушка углубилась в разглядывание фотографий, а Игорь тем временем снова подошел к сундуку, чтобы посмотреть, что там осталось. Он надеялся в глубине души, что где-нибудь на дне лежит бабушкин «маузер». Ведь если она была на Гражданской войне, то у нее должен быть и «маузер».
— Дай-ка мне рыжую коробку, — сказала бабушка.
Игорь достал коробку.
— Это еще от моего отца досталось, — сказала бабушка и вынула из коробки серебряный крестик на полосатой, оранжевой с черным, ленточке. — Егорий, — сказала она, — крест за храбрость. Мой отец, а твой прадед с турками воевал, в Болгарии. За Шипку получил.
Это уже была реликвия что надо. Игорь осторожно взял крестик в руку. Крестик был легким и почти не потускнел от времени. «Вот, — подумал он, — почти сто лет лежит». И он представил себе картину художника Верещагина, на которой генерал на белом коне скачет мимо рядов солдат и все кричат «ура».
В коробке лежало много писем и документов. Они были такими старыми, что даже