Меч генерала Бандулы стр. 83
не были напечатаны на машинке, а написаны от руки, писцами.
Игорь смотрел, как бабушка перебирала эти бумаги.
— Как-нибудь в другой раз, — сказала она наконец. — Тут чтения на целый месяц. Загляни-ка, Игорек, еще поглубже. Там должен сверток быть.
На дне сундука лежали два свертка. Один длинный, другой круглый и мягкий. Игорь достал оба.
— Вот этот, — сказала бабушка и взяла круглый сверток, — давно собиралась в музей отдать, да все некогда было в сундук забраться.
Она развернула сверток. В нем лежали старая выгоревшая тельняшка и бескозырка с неровной надписью «Упорный».
— Твоя? — спросил Игорь, и у него даже дух перехватило.
— Нет, — ответила бабушка. — Я одного парня любила, матроса нашего. Он погиб на Двине, когда мы с белыми дрались. Его когда хоронили, в новое переодели, а мне тельняшку на память дали. Он с Балтийского флота был. Господи, как быстро время бежит!..
Бабушка расстелила тельняшку на столе и пригорюнилась. Игорь не был с ней согласен, что время бежит очень быстро. Бабушка вон сколько лет на свете прожила, раз в семь больше, чем Игорь, можно устать столько жить. Он не стал приставать к ней с вопросами, а примерил перед зеркалом бескозырку. Бескозырка ему шла, только была велика. Если бы бабушка не собиралась отдать ее в музей, он бы обязательно ее выпросил себе и устроил музей у себя дома. Вот бы ребята на дворе лопнули от зависти! Потом Игорь снял бескозырку и развернул второй сверток. В нем оказалась прямая сабля, вернее, меч в серебряных, очень красивых ножнах. На них люди в незнакомой одежде мчались на конях за оленем и размахивали такими же мечами. Игорь потянул за рукоять, и меч легко вышел из ножен. Его лезвие было покрыто узорами.
— Сабля, — сказала бабушка довольно равнодушно. — Ты чего ее из ножен вынимаешь? Еще обрежешься.
— А откуда она у тебя? — спросил Игорь.
— Да давным-давно лежит. Дед твоего деда, а может, дядя
его какой в матросах служил, вот и привез из дальних стран. Может, из Африки. Так и хранится в доме. Умру — тебе перейдет. А пока рано, заколешь кого. Положи на место.
Игорь с сожалением завернул меч обратно в тряпку, а бабушка между тем продолжала:
— Я когда молодая была, еще только Гражданская начиналась, пошла на пристань к нашим наниматься. Оружия-то дома нет никакого, вот я вспомнила про эту сабельку, достала ее из сундука потихоньку от матери и пришла в штаб. А там меня на смех подняли. «Куда, говорят, девка, пришла с таким вооружением? Ты, может, Добрыню Никитича обобрала? Лучше его на картошку сменяй». Но взяли все-таки. Поварихой. А саблю я обратно домой отнесла. Ну что, будем обратно складывать?
Игорь тогда дня два думал об этом мече, а потом как-то закрутился — дела были, — ну, и забыл про меч. И вот теперь вспомнил. Конечно же, у бабушки в Великом Устюге хранится бирманский меч. И, конечно же, прапрапрадедушка Игоря уже побывал в Бирме, и это именно он нарисован на картине в доме у старика! Вот это открытие!
Игорь вскочил с кровати и босиком побежал вниз, рассказать об открытии маме. Но мамы не было дома. Они с Шурой Шурыкиной уехали в магазин. Аппалсвами не поймет,