Меч и плуг стр. 190
но такой момент, такое историческое событие! Не утерпел старый боевик, плюнул на всякий риск. По заданию Савинкова Эктов отправился на Дон за помощью — и вот результат.
Вести были хорошими, обнадеживающими, у сидевших за столом веселели глаза. Кое-кто переглядывался. А что? Еще поживем, погуляем!.. Вызывало удивление, что «атаман Фролов» как будто не разделял общего подъема. Все время, пока выступал Эктов, у него дергалась губа, мрачнел взгляд. Не согласен он, что ли?
Так и оказалось. Едва «представитель ЦК эсеров» принялся зачитывать пространную и трескучую резолюцию Всероссийского совещания повстанческих отрядов и организаций, «войсковой старшина» не вытерпел и перебил его. Он, конечно, за борьбу, за активную борьбу с Советской властью, однако, как военный человек, считает нужным высказать свои сомнения. Самое главное: недостаточно сил. Будучи еще на Дону, он надеялся, что в Тамбовской губернии под ружьем огромная армия. Однако где же она? То, что ему удалось увидеть, смехотворно. Разве можно с такими силами рассчитывать на успех? Поэтому он предлагает отказаться от вооруженной, открытой борьбы и перейти к скрытой, подпольной.
— Ваше благородие! — вскричал Матюхин.— Да ты, прости господи, с ума сошел! Сил ему маловато!
— Мало, Иван Сергеевич, очень мало,— покивал обритой головой «Фролов».
— Да ты постой! Что ты еще видел, что знаешь? — и принялся перечислять села и целые волости, где у него находились свои люди, ждущие лишь условленного сигнала.
— Ну, хорошо, это, так сказать, резерв личного состава,—упорствовал «войсковой старшина».— А оружие?
— Хо, оружие! — Матюхин победоносно переглянулся со своими.— У нас, ваше благородие, оружия столько, что хватит до Москвы добраться.— На память, быстро загибая пальцы, он назвал несколько потайных баз, замаскированных в лесу.— Армию в десять тысяч вооружу и не чихну! Я из этого Котовского еще кровушку пущу. Он мою руку знает, будет помнить. Вот она! — потряс растопыренной пятерней.—Скольких я ей к боженьке отправил — не сосчитать! Как курят давил.
Краем глаза Григорий Иванович засек — Гажалов торопливо записывает.
— Что ж, Иван Сергеевич, вы меня убедили. Я готов снять свое предложение.
— Еще бы не снять!..
После этого слово взял «представитель Махно». Отбросил роскошный чуб, ударил себя в грудь.
— Мы несем человечеству черное знамя анархии! Пусть исчезнут, провалятся в тартарары города и заводы, мощеные улицы и железные дороги! Безвластие, ветер, неизведанное счастье кромешной свободы...
На пороге горницы вырос Владимир Девятый, преданно выкатил глаза, выпятил грудь с крестами.
— Господин атаман... не знаю даже... Коня кузнец спортил! Стал ковать и...
— Что-о?! — заревел «войсковой старшина», выбираясь из-за стола.— Да как он... Подлец! Своей рукой р-рас-потрошу!
В сенях, захлопнув за собою дверь, Григорий Иванович быстро, трезво глянул Девятому в глаза:
— Что случилось?
— Беда, Григорь Иваныч. Коноводы наши ихних всех порезали. В кинжалы взяли, в шашки — чисто. Герасим Петрович там...
— Говорил же вам!.. А, черт бы вас всех взял!
— Григорь Иваныч! — Девятый схватил комбрига за руку.— Не ходите туда. Опасно. Мы с ними сами управимся. Не ходите!
Коленом Девятый загородил дверь в комнаты. Григорий Иванович посмотрел на руку эскадронного, на колено, и тот вспомнил о дисциплине.
— Давай на место,— приказал