Меч полководца стр. 103
молодой командир. — Тут совсем близко белые.
Не знали красные конники, что при этих словах радостно вздрогнул комбриг Авалов.
Этот человек появился в штабе Фрунзе месяца два назад. Прибыл из Москвы с самыми лучшими рекомендациями. Заявил уверенно, как о чем-то уже решенном там, в Москве:
— Возможно, мне вначале трудненько придется е 4-й армией, но обещаю вам, что не подведу.
— С 4-й армией? — задумался Фрунзе.
Он был тогда только что назначен командующим Южной группой войск и не решил еще, кому доверить свою 4-ю армию. Командиров не хватало — знающих, надежных, дисциплинированных.
Авалов был, бесспорно, знающим. Кадровый офицер царской армии. Уже
год, как поступил в Красную Армию. Работал в штабах, командовал боевыми частями. Значит, доверить ему 4-ю армию? Нет… Что-то есть неприятное в этом человеке. Но что?
Михаил Васильевич никогда не отличался излишней подозрительностью. Он был, пожалуй, даже очень-очень доверчив. Умел доверяться самым разным людям, дорою даже тем, кому другой на его месте ни за что бы не поверил.
Но вот Авалову Фрунзе сразу не поверил. Не потому, что тот был царским офицером. В штабе Фрунзе работало немало военных специалистов, прежде служивших в царской армии. Первый из них — Федор Федорович Новицкий. И все же Авалова Фрунзе не оставил при штабе и не поручил ему командование 4-й армией, а отправил в 74-ю бригаду, стоявшую в резерве.
Комбриг Авалов бежал в тот самый день, когда в бригаду пришел из штаба приказ о наступлении, державшийся до того в строжайшей тайне. Бежал к своим хозяевам — к белым, твердо веря, что они все равно победят, потому что за ними сила, за них все правительства Европы, за них богатая Америка. Бежал, рассчитывая, что за выкраденный им приказ будет щедро вознагражден — чинами, карьерой.
В ночной тьме удалось ему проскочить мимо красных застав. И вот уже перед ним солдаты в суконных английских шинелях, в крепких сапогах, с отличными винтовками, с подсумками, полными патронов. Белые. И, вспомнив тех, от кого он бежал — оборванных, разутых, с патронами в обрез, — Авалов усмехнулся.
Его повезли в штаб Колчака. По дороге он видел катившие на запад воинские эшелоны, пушки на платформах, броневики. Штаб Колчака размещался в специальном поезде. На комфортабельных вагонах поблескивали новенькие таблички: «Кунгур — Уфа — Москва». У поезда был праздничный триумфальный вид. Казалось, он без всяких задержек пройдет по намеченному маршруту до самой Москвы.
В салон-вагоне у карты, разостланной на большом столе, офицеры разбирали доставленный Аваловым приказ Фрунзе, Чуть поодаль стояли иностранные советники Колчака — английский и французский генералы. Авалова подвели к ним. Он беседовал с иностранными советниками, а меж тем его тонкий слух опытного штабиста улавливал, что спор офицеров у карты становится все напряженней.
Генералы подошли к спорящим:
— Как складывается обстановка? О, это, кажется, очень опасно?..
Тревога из салон вагона распространилась по всему поезду. Спешно писались и переписывались приказы. Отменялись вчерашние распоряжения, давались новые.
Пять дней оставалось до срока, намеченного Фрунзе для наступления, и колчаковский штаб спешил перебросить части туда, куда нацелился красный командарм.
Пять дней…
Стоя навытяжку перед Колчаком, Авалов без запинки отвечал на вопросы: как вооружены армии Южной группы, каков командный состав, сколько конницы, достаточно ли