Меч полководца стр. 123
разговаривать. Под ногами чавкала грязь. Сквозь дыры в обуви соль жалила стертые в походе ноги. Над головами бойцов в тумане путались лучи прожекторов — белые настороженно прощупывали Сиваш. Время от времени их пулеметчики посылали в туман длинные очереди. Одна очередь случайно полоснула по колонне бойцов. Раздался приглушенный стоп.
— Умирать, не вскрикнув! — полетел по рядам приказ.
Передние уже подходили к Литовскому полуострову. В воде стояли колья, опутанные проволокой. На проволоке были подвешены пустые консервные банки, они предательски загремели, и сразу же сюда, как огромный меч, опустился луч берегового прожектора, К нему сбежались другие лучи. С берега ударили орудия. Снаряды рвались, взметая столбы соленой жижи.
Бойцы резали проволоку, закидывали ее шинелями. Падали на гнилое дно и снова поднимались в атаку.
К двум часам ночи Фрунзе получил донесение: выбрались на берег Литовского полуострова, выбили белых из укреплений, залегли, ожидая подмоги. Теперь, когда завязался бой в тылу у врангелевцев, надо было решительно атаковать Турецкий вал. Фрунзе сел в автомобиль, сказал шоферу:
— На Перекоп.
…Утром все пушки, какие были, начали обстреливать Турецкий вал. Саперы подорвали первые линии проволочных заграждений. Цепи бойцов поднялись в атаку. Ураганный огонь противника отбросил их назад. Еще одна атака. Еще! Когда откатывались назад, пулеметчик Ермаков потерял курок своего кольта. А без курка куда он годится, пулемет. Ермаков под пулями пополз искать. Его ранило в руку, но он упрямо шарил по траве и нашел курок. А когда нашел, отодрал лоскут от нижней рубахи, смочил его собственной кровью, поднял на палке и пошел во весь рост, крича в сторону белых:
— Эй вы, паразиты! Убейте меня, но красного знамени вам никогда не убить!
Красного знамени не убить. С этими словами сражались и умирали дружинники Пресни. Святые бессмертные слова! Они напомнили командующему, как давно начата война, которую он должен нынче завершить победой — окончательной и бесповоротной.
…Все яростнее атаковали Турецкий вал полки 51-й дивизии. С каждой атакой отчетливей обозначались ходы, пробитые в оборонительных укреплениях белых.
В штаб Блюхера позвонили из Строгаиовки:
— Где командующий?
Телефонист протянул Михаилу Васильевичу накалившуюся в кулаке трубку.
— Ветер переменился! Вода прибывает! — сообщили из Строгаиовки.
— Сейчас выезжаю к вам, — сказал командующий. Автомобиль командующего летел на предельной скорости. Вот показалась Строгановка, а за ней Сиваш.
…По дну Сиваша с шорохом ползла вода. Она затопила брод, по которому продолжали двигаться к Литовскому полуострову узкие колонны бойцов. Части, сражавшиеся там, могли оказаться отрезанными.
— Связь с Литовским есть? — спросил Фрунзе.
— Есть, — ответили в штабе. — Связисты стоят в воде, держат провод в руках. Иначе нельзя — соль его съест.
— Передайте на Литовский. Высылаю им на подмогу конницу из своего резерва.
Конница спустилась в Сиваш. Кони шли по брюхо в соленой жиже. Вода продолжала прибывать, но по-прежнему живыми вешками стояли от Строгановки до Литовского связисты.
По приказу командующего из ближних сел потянулись к Сивашу телеги с соломой. Мужики начали возводить поперек Сиваша преграду наступавшей воде. Но долго ли простоит их преграда.
— Что на Литовском?
— Белые нажимают. У наших боеприпасы на исходе. Подвозить их все труднее. Вода уже по грудь человеку.
Фрунзе приказал вызвать но телефону штаб Блюхера.
— Сиваш заливает водою. Наши части на Литовском полуострове могут быть отрезаны.