Меч полководца стр. 33
на черном шнурке.
— Владимир Павлович!
Это был Затинщиков. Тот самый, что приезжал в Верный, бывал на собраниях гимназистов.
— Владимир Павлович! Как я счастлив, что мы встретились здесь, на баррикаде…
— Вы останетесь здесь?
— Нет, нас ждут на Пресне.
Иваново-вознесенские дружинники пробирались узким проходом, оставленным меж баррикадой и стеной дома. Вся стена была оклеена листовками.
«Не вступайте в открытый бой, — читал на ходу Михаил. — При встрече с сильным противником обстреливайте его и скрывайтесь…»
Рядом с листовками был прилеплен к стене номер «Известий Московского Совета»: «…не действуйте толпой, не занимайте укрепленных мест, пусть нашими крепостями будут проходные дворы…»
Всё о том,
как обороняться.
А как наступать?
Они миновали еще одну баррикаду… Еще одну…
Гонец Пресненского военно боевого штаба вел отряд запутанными проходными дворами с входами и выходами во все стороны. Михаил настороженно оглядывал лабиринты из сараев и покосившихся флигелей. Крепости? Ну, нет. Скорее похоже на лесную чащу — то ли ты зверя подстерегаешь, то ли он тебя.
Чем ближе к Пресне, тем слышнее была стрельба.
— Будто ситец рвут, — прислушался Степа Каширин.
Это с чердака углового дома бил пулемет.
— Надо бы к нему с тыла подобраться, — сказал Михаил гонцу. — Вы эти места знаете?
— А то! — ухмыльнулся гонец. — Каждая крыша знакома. И голубей здесь гонял и снег сбрасывать нанимался.
— Вот именно! — обрадовался Михаил. — Крыши нам как раз и понадобятся.
Гонец вывел Михаила и нескольких дружинников на крышу, напротив того дома, где из узкого чердачного оконца высовывался пулемет. Михаил прикинул глазом расстояние, взвесил в ладони самодельную гранату. А ну, как они с Костей Суконкиным камнями умели швыряться? Граната угодила точнехонько в оконце. Ухнула, свистнула осколками. Сквозь щели в крыше полез змейками дым…
С захваченным пулеметом явился отряд в Пресненский военно-боевой штаб.
— Иванововознесенцы пришли! Иванововознесенцы!
Ликование было такое, словно вся рабочая Россия сюда пришла. Надеялись на Пресне, что за иванововознесенцами явятся на подмогу и боевые дружины других городов. Тогда можно будет ударить по царским войскам. Но больше на Пресню никто не пришел. И не было вестей, что началось вооруженное восстание в других городах, И оборвалась связь с другими рабочими районами Москвы. А потом горстки дружинников, пробившиеся оттуда, принесли печальные вести: рабочие заставы уже захвачены царскими войсками.
Пресня осталась одна.
Пушки обстреливали ее с трех сторон. Снаряды рвались на улицах. На подмогу боевым дружинам вышла вся рабочая Пресня. Женщины пробирались на баррикады, приносили еду. Мальчишки сражались рядом со взрослыми.
Михаил понимал — скоро конец. И еще крепче сжимал в руках взятую в бою солдатскую винтовку — настоящую, трехлинейную, не какой-то там револьвер.
У Ваганьковского моста дружинники Пресни пошли в контратаку, отбили у солдат пушку. Развернуть ее в противоположную сторону было делом одной минуты. Но тут оказалось, что никто не умеет ни заряжать пушку, ни стрелять…
— Иванововознесенцы, может, среди вас есть артиллерист?
— Нет у нас артиллериста, — с горечью ответил Михаил. Теперь он знал: не готова была его дружина к битвам революции.
…В военно-боевом штабе писал последний приказ командир пресненских дружинников Литвин-Седой.
«Пресня окопалась. Ей одной выпало на долю еще стоять лицом к врагу… Это единственный уголок на всем земном шаре, где царствует рабочий класс, где свободно и звонко рождаются