Меч полководца стр. 37
солдатами, ни перед полицейскими. Так и ушли с площади, уводя Арсения в сердцевине толпы.
А цены на хлеб уже назавтра снизили…
В Иваново-Вознесенске полиция разгромила подпольную большевистскую типографию.
— Мы все равно выпустим наши листовки! — обещал комитету Арсений.
Он жил тогда у своего друга, старшеклассника Шуйской гимназии Виктора Броуна. Вечером надел гимназическую шинель, сказал, что пойдет прогуляться по городу.
Прогуливался Арсений в центре. Там, напротив церкви, стояло двухэтажное здание с саженными буквами по карнизу: «Типография Лимонова». Сквозь бумагу, которой были завешаны окна, пробивался желтый свет. Типография работала допоздна, заказов было много: конторские бланки, объявления.
Вернувшись, Арсений попросил у Виктора чернила.
— А красные у тебя есть? — он любил писать листовки красными чернилами.
Весь следующий день Арсений писал, а когда стемнело, его вызвал на улицу шуйский слесарь-большевик Павел Гусев.
— Все на местах. Пора.
Гусев шагал осторожно. У него в кармане лежала самодельная бомба.
Наборщики и печатники типографии Лимонова заканчивали работу. Неожиданно в типографию вошли люди в масках, с револьверами.
— Спокойно, — сказал один из вошедших. Это был Арсений. — Работа продолжается. Надо выполнить небольшой заказ.
Хозяин типографии взял листок, взглянул на подпись — «Иваново-Вознесенский комитет РСДРП».
— Листовка?! — возмутился он и потянулся к телефону.
— Не советуем, — сказал Арсений и ткнул револьвером в сторону кресла. —
Садитесь и не шумите.
Хозяин плюхнулся в кресло.
Рабочие с удивительным проворством набирали листовку. Хозяину показалось, что они заранее подготовились к этому неожиданному заказу; все было у них под рукой — и шрифт подходящий и узкие полоски бумаги.
Пока набирали, пришли несколько заказчиков. Их усадили рядышком с хозяином. Пришли два гимназиста — заказать программу литературного вечера. Им посоветовали не шуметь. Подъехала в санях жена Лимонова, вошла с сердитым восклицанием:
— Сколько можно тебя дожидаться!
Увидела людей в масках и чуть не упала в обморок.
— Уступите даме место! — укоризненно сказал Арсений одному из гимназистов. Тот оторопело вскочил, шаркнул и подал жене Лимонова стул.
А меж тем на улице начался переполох. Жена хозяина оставила у дверей типографии лошадь, запряженную в сани. Лошадь постояла, постояла и побрела вдоль улицы, затащила сани на тротуар. Мимо шел полицейский:
— Это что за беспорядок?! Чья лошадь?
Ему сказали:
— Лимонова.
Полицейский взял лошадь под уздцы, повел ее к типографии. Увидел свет, пробивающийся сквозь бумагу, которой было завешено окно, постучал в раму.
— Господин Лимонов! Эй, господин Лимонов!
Никто, конечно, не откликнулся. Полицейский, прикинув, какой штраф он слупит с хозяина, вошел в типографию. С двух сторон его вежливо взяли под руки.
— Ваше оружие?
Со страху он слова вымолвить не мог. Послушно отдал револьвер, встал, как приказали, Носом в угол.
Через два с половиной часа рабочие кончили печатать листовки.
— Сколько с нас за работу? — спросил хозяина Арсений. — Вот, получите. Точно, до копейки. Через десять минут можете звонить в полицию.
Когда уходили, Павел Гусев помахал бомбой.
— Бросить, что ли, эту штуку?
Ему надоело таскать ее в кармане. Но Арсений сказал, что бомба была нужна только на крайний случай. Пришлось Павлу уносить опасный груз домой. А на пороге он для смеху оставил завернутую в бумагу жестяную банку.
Хозяин позвонил в полицию через одиннадцать минут. Полицейские нерешительно остановились перед чем-то круглым, лежавшим на пороге типографии. С великими