Меч полководца стр. 39
неизбежна».
Секретарь суда читает приговор: «…Михаила Фрунзе лишить всех прав состояния и подвергнуть смертной казни через повешение».
Из зала суда его увели в камеру смертников, заковали в кандалы.
Камеры смертников были в самом дальнем, самом глухом углу Владимирской тюрьмы. По ночам приговоренные к казни, не смыкая глаз, ждали, когда раздадутся шаги по коридору.
Шаги громыхали всегда под утро. Услышав их, каждый холодел от ужаса: «За мной?»
Распахнута дверь камеры. Названа фамилия. И вот уже кто-то покорно поднялся, пошел к двери. Белое лицо, остановившиеся глаза. И последний отчаянный крик:
— Прощайте, товарищи!
Страшно было видеть, как они уходили. Мучительно было отдавать товарищей на смерть — без последнего боя.
В камере смертников одни весь день лежали ничком на нарах. Другие метались из угла в угол. Фрунзе, зажав ладонями уши, сидел над учебником английского языка.
— Зачем тебе английский язык? Тебя завтра повесят!
— Но пока я жив! И я буду работать…
За ним явились в неурочный час:
— Фрунзе, выходи!
В коридоре он крикнул:
— Прощайте!
Камеры смертников отозвались:
— Прощай, Арсений!
Арестованные били табуретами в кованые двери, зарешеченные окна:
— Товарищи! Арсения уводят на казнь!
Поднялась вся владимирская тюрьма.
— Прощай, Арсений!
Его вели бесконечными коридорами, лестницами. Он шел строго выпрямившись, глядя прямо перед собой. «Спасибо, товарищи, за то, что не оставили вы Арсения одного в эти тяжкие, в эти последние минуты…»
Конвойные свернули к тюремной конторе. Зачем это? Наверное, последние формальности… Вот и адвокат. Бросился на шею, обнимает…
— Вы спасены! Приговор отменен!
— Не надо меня утешать, — отшатнулся от него Фрунзе. — Не надо гуманно готовить к смерти. Пусть палачи делают свое дело.
— Приговор отменен! — повторял адвокат. — Неужели вы меня не слышите?
Он все слышал. Но жизнь возвращалась к нему медленно, медленно. Как будто его успели убить и теперь воскрешали живой водой…
Приговор не был отменен окончательно. Только отсрочили казнь. Дело о покушении на Перлова отправили на доследование. Царский суд искал новые улики против Фрунзе. Новых свидетелей, которые не собьются.
Следователи не торопились. Ведь обвиняемый все равно был у них в руках, сидел за решеткой.
Сестра Людмила приезжала на свидания, привозила книги. Она была худенькая, измученная хлопотами, в чиненых-перечиненых ботинках.
— Спасибо, что пришла, — ласково говорил ей брат. — Спасибо за книги. Привези еще, вот список.
Он был всегда такой спокойный и веселый, что Людмиле становилось легче.
— Смотри, чтобы маму никто не уговорил писать прошение царю. Она столько раз ходила за нас кланяться.
— Не надо, — тихо соглашалась Людмила.
5 февраля 1910 года во Владимире начался суд над иваново-вознесенскими большевиками.
— Примерным поведением на этом суде, — сказал следователь Михаилу Васильевичу Фрунзе, — вы можете повлиять и на приговор предстоящего вам затем военного суда…
Но вопреки расчетам следователя Фрунзе не пожелал вести себя «примерно». Он держался на суде смело, выступил с яркой революционной речью. И другие товарищи, глядя на него, вели себя все увереннее, дружнее.
Фрунзе приговорили к четырем годам каторги. Но он понимал, что главная расправа — впереди.
Товарищей угнали на каторгу, а Фрунзе остался во Владимирской тюрьме. Ждать военного суда. 22 сентября 1910 года состоялся суд. И снова не было у суда никаких доказательств, что стреляли в Перлова Фрунзе и Гусев…
— …к смертной казни