Меч полководца стр. 52
догадался, что упустил самого Трифоныча. Просто постарался скрыть от начальства свой мелкий промах и засунул «Дело о студенте Фрунзе» подальше. Найдено оно было только после революции.
…А студент Фрунзе вскоре вернулся в Иваново-Вознесенск.
БАРРИКАДЫДекабрьской ночью из Иваново-Вознесенска в Москву на всех парах летел необычный состав — паровоз и два вагона. Не было на всем пути ни встречных, ни попутных составов. Дорога бастовала. Один этот поезд мчался с притушенными огнями, не замедляя хода перед станциями, не подавая гудков. И стрелочники, угадывая, куда он держит путь, без приказов начальства переводили стрелки на Москву…
В Москве восставшие рабочие сражались на баррикадах с царскими войсками. Им на подмогу и спешила из Иваново-Вознесенска боевая дружина. Вагоны на ходу бешено качало. Дружинники слушали рассказ гонца, который был послан за ними военно-боевым штабом рабочей Пресни:
— Первую баррикаду сложили у старых Триумфальных ворот. Драгуны ее разбили, нас оттеснили. А ночью дружинники с фабрики Прохорова забаррикадировали Большую Никитскую… По всей Москве сейчас баррикад не счесть, может, тысяча, а то и больше…
Тысяча баррикад!
Михаилу казалось, что поезд идет слишком медленно. Там, в Москве, началась революция! Наконец-то осуществляется его мечта… Он уже видел Москву городом-коммуной. Видел, как присоединяются к ней другие рабочие города. Видел площадь перед Зимним дворцом — на эту площадь, теми же улицами, какими шло мирное, расстрелянное царем шествие рабочих, вступают вооруженные отряды. Революционная армия восставшего народа штурмует царский дворец!..
Он был убежден, что царскому строю остались считанные дни…
До самой Москвы поезд с иваново-вознесенскими дружинниками не дошел: неизвестно было, в чьих руках Ярославский вокзал. Высадились утром на пригородной станции и двинулись строем по шоссе.
— Бухает… — удивленно пробасил Степа Каширин.
— Бухает… — передразнил его старый ткач. — Пушки это бьют…
— А… — сказал Степа. Михаил оглянулся на него. Совсем еще мальчишка этот Степа. Выпростал из-под шапки ухо и прислушивается. И никаких у него тревог — пушки так пушки…
Стали слышны беспорядочные ружейные выстрелы. На одной из окраинных улочек иванововознесенцы увидели баррикаду: столбы, бочки, кусок литой чугунной ограды, ворота, снятые с петель. На высоком шесте — красное полотнище.
Горел костер, около него грелись рабочие, перепоясанные ремнями поверх зимних курток, несколько студентов, подростки.
— Миша? Откуда?
К нему подбежал человек в зимнем пальто, в меховой шапке пирожком, в пенсне на черном шнурке.
— Владимир Павлович!
Это был Затинщиков. Тот самый, что приезжал в Верный, бывал на собраниях гимназистов.
— Владимир Павлович! Как я счастлив, что мы встретились здесь, на баррикаде…
— Вы останетесь здесь?
— Нет, нас ждут на Пресне.
Иваново-вознесенские дружинники пробирались узким
проходом, оставленным меж баррикадой и стеной дома. Вся стена была оклеена листовками.
«Не вступайте в открытый бой, — читал на ходу Михаил. — При встрече с сильным противником обстреливайте его и скрывайтесь…»
Рядом с листовками был прилеплен к стене номер «Известий Московского Совета»: «…не действуйте толпой, не занимайте укрепленных мест, пусть нашими крепостями будут проходные дворы…»
Всё о том, как обороняться.
А как наступать?
Они миновали еще одну баррикаду… Еще одну…
Гонец Пресненского военно боевого штаба вел отряд запутанными проходными дворами с входами и выходами во все стороны. Михаил настороженно оглядывал лабиринты из сараев и покосившихся флигелей. Крепости? Ну, нет. Скорее похоже на лесную