Меч полководца стр. 60
ходатайством сохранить жизнь Михаилу Фрунзе.
Владимир — Москва — Петербург — Владимир. Казалось, Людмила успевала быть одновременно всюду — с протестами, просьбами, заявлениями…
И вот Людмила плачет, уткнувшись в грубую куртку Михаила:
— Отменили… Отменили казнь.
Смертную казнь Михаилу Фрунзе заменили шестью годами каторги.
Каторга! Какое страшное слово! А для него оно прозвучало как «жизнь».
ГОДЫВ неволе Михаилу Васильевичу Фрунзе исполнилось двадцать три года.
Двадцать пять…
Двадцать шесть…
Двадцать семь…
Двадцать восемь…
Двадцать девять…
Лучшие годы жизни.
Двадцать…
Несколько раз он пытался бежать с каторги, но неудачно. Обострилась болезнь желудка. Слезились глаза. Кашель становился все мучительнее. Даже не склонный к жалости тюремный врач признал: туберкулез легких. Но Фрунзе держался стойко. Близился день освобождения.
ИЗ ПИСЕМ НА ВОЛЮЗнаете, я до сих пор как-то не верю, что скоро буду на свободе. Ведь больше 7 лет провел в неволе и как-то совсем разучился представлять себя на воле. Это мне кажется чем-то невозможным. Я страшно рад, что к моменту освобождения не превратился в развалину. Правда, временами, хвораю и даже сильно, но теперь в общем и целом чувствую себя совершенно здоровым. Одно меня удручает — это глаза. Болят уже более 4 лет. Неужели же не вылечу их на воле? Сейчас все время ощущаю прилив энергии. Тороплюсь использовать это время в самых разнообразных отношениях… …Я ведь чем-чем только не был на каторге. Начал свою рабочую карьеру в качестве столяра, был затем садовником, огородником, а в настоящее время занимаюсь починкой водопроводов, сигнализации и, кроме того, делаю ведра, кастрюли, чиню самовары и пр. Как видите, обладаю целым ворохом ремесленных знаний… …Итак, скоро буду в Сибири. Там, по всей вероятности, ждать долго не буду. Не можете ли… позондировать почву, не могу ли я рассчитывать на поддержку… на случай отъезда из Сибири. Нужен будет паспорт и некоторая сумма денег… Ох, боже мой! Знаете, у меня есть старуха мать, которая ждет не дождется меня, есть брат и 3 сестры, которые мое предстоящее освобождение тоже связывают с целым рядом проектов, а я… А я, кажется, всех их обману.Весной 1914 года кончился срок каторги. Фрунзе был отправлен в Сибирь, в село Манзурку — «на вечное поселение».
Вечное? Ну уж это как сказать…
В августе 1915 года он бежал из ссылки.
ЛЕГКОМЫСЛЕННЫЙ ЧЕЛОВЕКНа окраине Читы, у солдатских казарм, маршировали новобранцы, мешковатые сибирские парни. Шел второй год войны с Германией.
В городском саду играл оркестр. Из дощатого сарая, где помещался тир — модная забава в духе военного времени, — слышались выстрелы. Красуясь перед барышнями, читинские кавалеры били по мишеням. На полках сверкали призы — расписные чашки, вазы, пузатый самовар. У тира изнывали мальчишки. Горящими глазами они смотрели на главный приз — охотничью двустволку. Чтобы ее добыть, надо попасть в жестяную утку, которую хозяин тира, безногий отставной солдат, запускал по проволоке.
— У тебя, хозяин, ружья кривые! — с досадой бросил один из кавалеров, прострелявший попусту гривенник.
— Сейчас проверим, — сказал, подойдя к тиру, незнакомый мальчишкам молодой человек, в чиновничьей форменной фуражке. С ним была девушка. Ее мальчишки знали: Софья Алексеевна. Местная, читинская, служит в переселенческом управлении.
— Кто это с ней?
— Недавно приехал. Василенко Владимир Григорьевич, тоже в