Меч полководца стр. 58
заорал он и выстрелил.
В ответ щелкнул выстрел, другой. Перлов растянулся в санях. Испуганная лошадь поскакала по дороге.
— Глупо! — с досадой говорил Арсений. — Но у меня просто в глазах помутилось, когда я увидел этого подлеца. И, как назло, первый раз промахнулся. А на второй — осечка. Маузер отказал.
— Мой-то в порядке, — отвечал Гусев. — Но ты знаешь, какой я стрелок. Наверняка промазал.
За выстрелы Арсению и Гусеву партийный комитет объявил выговор.
— Сами знаете, какое сейчас время, — сказали им в комитете. — Нам в партии надо держать самую строгую дисциплину.
Зимой 1907 года Арсению пришлось уехать из Шуи — таков был приказ партийного комитета. Но вскоре Арсений снова вернулся: надо было провести в Шуе выборы делегата на Лондонский съезд партии. Делегатом рабочие выбрали Арсения. С радостью думал он об отъезде в Лондон, о том, что опять увидит Ленина.
23 марта Арсений до часу ночи был на заседании шуйской партийной группы. Ночевать пошел в дом одного мелкого лавочника, где и раньше живал как Иван Яковлевич Корягин, торговый агент фирмы швейных машин. У хозяйки попросил лампу — сказал, что будет сверять счета.
Арсений еще не кончил писать, как вдруг в дверь постучали. Полиция…
КАМЕРА СМЕРТНИКОВМихаила Васильевича Фрунзе готовились судить двумя судами.
Первым
— особым, военным судом — за покушение на убийство полицейского Перлова.
Вторым — вместе с группой иваново-вознесенских большевиков — за пропаганду среди рабочих, за подготовку вооруженного восстания.
Первый суд состоялся в городе Владимире 26 января 1909 года — через два года после ареста. Но сколько ни старалось следствие, улик против Фрунзе никаких не было. Перлов не мог рассмотреть в темноте, кто тогда стрелял. Свидетели, которых он представил, путались в показаниях, а один даже признался, что видеть ничего не видел и что Перлов его запугал и подучил показать на Фрунзе.
Казалось бы, суд скажет: невиновен.
Но это был царский суд. И не просто царский, а еще и особый, военный. Пусть все обвинение рассыпалось, как карточный домик. Пусть подсудимый Фрунзе спокойно заявляет:
— Виновным в покушении на убийство себя не признаю…
Для суда куда более существенным является то, что Фрунзе открыто признал — он руководитель ива-ново-вознесенской организации большевиков. Что даже судебное заседание Фрунзе использовал для пропаганды своих революционных убеждений, заявив: «Победа революции неизбежна».
Секретарь суда читает приговор: «…Михаила Фрунзе лишить всех прав состояния и подвергнуть смертной казни через повешение».
Из зала суда его увели в камеру смертников, заковали в кандалы.
Камеры смертников были в самом дальнем, самом глухом углу Владимирской тюрьмы. По ночам приговоренные к казни, не смыкая глаз, ждали, когда раздадутся шаги по коридору.
Шаги громыхали всегда под утро. Услышав их, каждый холодел от ужаса: «За мной?»
Распахнута дверь камеры. Названа фамилия. И вот уже кто-то покорно поднялся, пошел к двери. Белое лицо, остановившиеся глаза. И последний отчаянный крик:
— Прощайте, товарищи!
Страшно было видеть, как они уходили. Мучительно было отдавать товарищей на смерть — без последнего боя.
В камере смертников одни весь день лежали ничком на нарах. Другие метались из угла в угол. Фрунзе, зажав ладонями уши, сидел над учебником английского языка.
— Зачем тебе английский язык? Тебя завтра повесят!
— Но пока я жив! И