Меч полководца стр. 83
теснить басмачей из плодородных долин в горы и пустыни. Все чаще красная конница планомерно прочесывала целые районы, где, по сведениям разведки, могли скрываться басмачи.
Случалось, что курбаши, как прежде, налетали внезапно на какой-нибудь поселок или кишлак. И тогда коммунистический отряд, заняв круговую оборону, втягивал басмачей в длительный бой, а вызванная на подмогу конница окружала их с тыла и уничтожала всю банду.
Эти небольшие стычки, вспыхивавшие то здесь, то там, сливались в непрерывное сражение, которое вели в 1920 году войска Туркестанского фронта.
Пустовали хлопковые плантации, стояли заводы и фабрики, бездействовали нефтяные промыслы. Многонациональный Туркестан устал от войны.
Вот почему, одержав первые победы над басмачами, оттеснив их в горы и в пески, командующий Туркестанским фронтом предложил всем курбаши начать мирные переговоры.
И одним из первых принял его предложение Мадамин-бек.
МАДАМИН-БЕКТут надо рассказать, что за человек был амир лашкар баши.
Юношей Мадамин-бек очутился в Сибири, в каторжной тюрьме. Его осудили за убийство, и никто по захотел даже выслушать, что он не виновен. В Туркестане царская полиция, чтобы не утруждать себя поисками настоящих преступников, частенько хватала кого-нибудь из местных жителей — и концы в воду.
Эта давняя жестокая обида и привела Мадамин-бека к басмачам. Для пего не было разницы между старой царской Россией и новой, советской.
Мадамин-бек добивался, чтобы весь Туркестан признал в нем нового Чингисхана. Он воскресил древний обычай — собирая всех курбаши, располагался на ханской белой кошме. И торжествовал, видя, как завистливо косятся курбаши на белую кошму.
Года два наслаждался Мадамин-бек своей властью, а потом произошла с ним резкая перемена. Другие курбаши продолжали грабительские налеты на кишлаки и города, а Мадамин-бек затих.
Фрунзе заметил, что Мадамин-бек как будто ищет перемирия. Может быть, ему опостылело быть наемником англичан? Может быть, он понял, что дело все равно проиграно?
Стало известно, что Мадамин-бек готов начать переговоры.
Все знали, как опасно вступать в
переговоры с басмачами. Уже не раз случалось, что курбаши приглашал к себе на мирные переговоры красного командира, угощал пловом, занимал цветистой льстивой беседой, а в это время к командиру неслышно подкрадывался один из басмачей и всаживал в спину нож.
Несмотря на это, Фрунзе решил, что поедет на встречу с Мадамин-беком сам. С собой он взял только двух сопровождающих, предупредив их, чтобы никакого оружия у них не было.
Мадамин-бек явился на условленное место в сопровождении целой оравы вооруженных басмачей. Он был в английском офицерском френче, в ферганской тюбетейке — черной с белым. На боку висела сабля в золоченых ножнах, на пальце сверкал крупный бриллиант.
Рассказывают, что Мадамин-бек не сразу определил, который из трех ехавших навстречу всадников — все в одинаковых выгоревших гимнастерках, в фуражках с алыми звездами — знаменитый русский сардар Фрунзе.
Но рассказывают и другое…
До сих пор живет в Узбекистане легенда, будто при встрече Фрунзе и Мадамин-бек узнали друг друга. Будто были они знакомы по Иркутской или Александровской пересыльной тюрьме, где Фрунзе однажды защитил каторжника-узбека от конвойного.
— Я не сомневаюсь, что месяц или два вы еще повоюете, — по-восточному медленно говорил Фрунзе Мадамии-беку. — Но у вас нет поддержки в народе. Вас всего лишь боятся. Как только люди почувствуют, что мы можем