Библиотека

МЕЧЕТЬ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО стр. 254

Размер шрифта
-
+
Тема

календарь, и ветхозаветный, и еще многие другие календари, наши компьютеры отнюдь не виснут.

Доводится слышать и о сложностях, так сказать, позиционных: переведши себя на иной календарь, Россия-де «отдалится» от прочих европейских стран. Хочется спросить: кто несколько десятков лет просидел за «железным занавесом» — Российская ли Империя, жившая по Юлианскому календарю, или все же Советский Союз со своим Григорианским?! Большим ли утешеньем было для двух невыездных поколений сознание, что в безнадежно недостижимом Париже Новый год празднуют в тот же день?

Никто не мешает, наконец, остальной Европе, если захочет, вслед за нами вернуться к нормальному календарю. (Кстати сказать, это изрядно подправило бы историческую науку европейского Запада: в отличие от нас, их историки не используют двустильную разметку событий, что порождает изрядные неточности…) Нам же зазорно руководствоваться календарным новоделом Папы-волюнтариста только потому, что он указ для других.

Мы много говорим об уникальности судьбы нашего Отечества. Отчего же мы никак не решимся подтвердить эту уникальность делом?

И еще два слова о неновогодних новогодних проблемах. Уже одиннадцать лет, как новогодняя ночь омрачена для нас памятью штурма Грозного. Бессовестно и подло нам не установить о погибших памятного дня, панихиды, о чем в свое время много говорилось. Переход на традиционный стиль дал бы возможность отделить горе от

праздника. То же можно сказать и о Беслане, о дне Первого сентября.

Самоуважение — залог успеха любой нации. Обрести его нам помогло бы возвращение к «старому» календарю.

Больше, чем футбол…

Я не уверена, что сумею отличить футбольный мяч от баскетбольного. Вот от мяча для регби их обоих, пожалуй, отличу: у регбистов он не совсем, что ли, круглый. Ясен день, что с такими познаниями с моей стороны было бы странно разглагольствовать перед честным народом о недавнем матче. Но во дворе один из недорослей третий день разгуливает, закутавшись в триколор. Но пожилая соседка, любительница скорее кактусов, нежели пенальти, сияя, сказала мне в лифте: «Наши-то как разгромили голландцев, а?!..» Но мне самой необъяснимым образом захотелось той памятной ночью побежать в магазин, накупить пива, сколько смогу унести, и выставить угощенье орущим на улице мужикам.

Мужики орали до утра. И до утра среди этих криков не проскользнуло ни единого матерного слова. Кричали «Давай, Россия!», кричали «Голландия — домой!», кричали просто «Ур-рра-а!». Но матерщины не было — это у нашего-то народа, по уши увязшего в словесной грязи! (А ведь увязли до того, что употребляют мат уже не в роли ругательств, а вместо междометий, союзов и артиклей). Быть может, поэтому шум под окнами, вопреки обыкновению, нисколько не раздражал. Нет, не только, не только. Победная эйфория, о которой упоминают сегодня многие, была физической реальностью: чем-то сродни газу или электрическому току. Уж если она затронула даже автора данных строк, человека с весьма неплохим иммунитетом на всеобщие настроения, то говорит это о многом.

О чем прежде всего? Да попросту о том, насколько все мы истосковались по чувству национального единения.

Этажом выше живет супружеская пара, как раз того поколения, которое я считаю потерянным. Тридцатилетние прагматики, идеалистически верующие, что за границей все намазано мёдом. Мои попытки втолковать, что в любезной им Голландии парадизно только потому, что приезжают они туда с мешком денег и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.