Библиотека

Мемуары советского мальчика стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

бреднем» мобилизаций. По возрасту он был нестроевой и обретался в обозе. Но вот вражеские самолеты не различали с высоты чего там везут и бомбили все, что шевелится — так дед попал в Крыму под бомбежку (я вот точно не знаю при обороне Крыма в 1942 или при освобождении в 1944). Осколками ему разорвало внутренности и лёгкие, но каким-то чудом его вовремя подобрали санитары и сразу в полевом лазарете подштопали в нужных местах. Дед выжил, еще почти с год в госпиталях он выползал с того света, пока его не комиссовали с инвалидностью обратно в Усмань к бабке. Отпившись целебным козьим молоком, дед сумел еще раз оплодотворить мою на ту пору уже почти 40-летнюю бабку новым сыном — моим дядькой Сашкой.

Умер дед Петя только в 1963 году, но все эти 18 лет после ранения и войны он не выбирался из хаты дальше завалинки — погреться на солнышке. Все! Как хозяин и добытчик дед Петя кончился. Он непрестанно курил свой самосад, надсадно и надрывно кашляя, ел жидкую кашку и слушал радио — тарелку, как в фильмах про войну. Родина платила ему какие-то несусветные гроши как инвалиду войны, а бабка по-прежнему так и не работала, ухаживая за тремя подросшими детьми, за новорожденным Сашкой и дедом-инвалидом. Где ж ей еще на работу ходить?!

Спасал их всех приусадебный огород, тяжелый изнурительный труд и плата за угол от двух квартирантов — студентов из местного техникума. Жили не сказать, что бедно, а просто в нужде. Впрочем, как и весь советский народ, несмотря на космические корабли, бороздящие околоземное пространство. Доппаёк в скудный семейный бюджет вносили козы: молоком (молоко брали даже врачи из соседнего туберкулёзного санатория и, видимо, неспроста) и шерстью. У бабки была настоящая древняя прялка, и она виртуозно ею владела, суча из комка козьей шерсти нити для последующего вязания спицами шерстяных шарфов, носков, жилетов, в основном, тоже на продажу, ну, и безусловного снабжения теплыми вещами всей многочисленной родни. Дед иногда на заказ плёл рыболовные сети для местных браконьеров — сложные трехстенные сети и вентиря (морды) с «крыльями». Дед и дядька Сашка (Сашка — потому, что мы с ним были как приятели, несмотря на разницу в возрасте) хвастались, что в их речушке Усманка водились даже сомы, но когда мы с ним пошли на речку типа искупаться, то там по воде плавали огромные вонючие белые хлопья — как куски пенопласта. Это заработал какой-то комбинат, и рыба вместе с рекой кончилась.

После смерти деда бабке была назначена пенсия по потере

кормильца (так это называлось) — в первые годы это было целых … 7 (семь) рублей! В начале 70-х состоялся скачок до 23 рублей, а к 1980-м аж до 28-ми. На эти деньги ни жить, ни помереть невозможно в принципе, но жизнь и Советская власть приучили бабку (и миллионы ей подобных) героически преодолевать временные трудности.

Помню, сидим едим молочную тюрю (это когда в чашку с молоком накрошат хлеба и черпают ложками) — я с белым хлебом, а дед с бабкой с черным. Я спрашиваю, а что вы, мол, с черным-то, ведь с белым вкуснее? А дед отвечает, что они так привыкли с детства

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.