Библиотека

Метка смерти стр. 367

Размер шрифта
-
+
Тема

молчал.

Шэффер вдавил ствол пистолета врачу в спину.

– Давай отвечай!

– Мы исследовали рентгеновские лучи, – ответил Лунгстрём.

– Почему с младенцами, подонок! – крикнул Снейдер. – В этом вопрос.

– Мы больше не могли работать с клеточными культурами. Для следующей фазы исследований в качестве объектов для опытов нам были нужны живые организмы со здоровыми кровеносными сосудами.

– И почему именно младенцы, а не взрослые люди? – спросил Снейдер.

Лунгстрём молчал, но Шэффер так сильно вдавил ему ствол в спину, что тот вскрикнул.

– Потому что с молодыми радиочувствительными тканями можно было быстрее получить результаты.

– Дальше! – подгонял Снейдер.

– В отличие от более взрослых людей костный мозг у младенцев содержится еще во всех костях, поэтому химические контрастные реагенты оседали лучше. Для исследования это было на вес золота.

– Это был эксперимент со световым полем?

– Да, его часть. Младенцев было легче достать, легче использовать и легче утилизировать. В этом вопросе руководство концерна не церемонилось. Речь шла о миллиардной прибыли!

У Снейдера внутри все сжалось; чем дольше он слушал Лунгстрёма, который говорил о детях, как о товаре, который можно было заказать и доставить на грузовике в желаемом количестве, тем хуже ему становилось. Он пытался истолковать тень на лице Шэффера. Если Лунгстрём будет продолжать в таком же холодном расчетливом и безэмоциональном тоне, Шэффер мог просто нажать на спусковой крючок – и тогда все кончено.

Правда, если Лунгстрём не будет говорить, ему тоже конец. Тупиковая ситуация.

Снейдер глубоко продохнул.

– А почему вы не тестировали контрастное вещество на мышах?

– На мышах? – прыснул Лунгстрём. – Вы вообще знаете, что это означает?

– Нет, объясните мне.

– После скандала с «Контерганом» в начале 60-х годов все знают, что медикамент может работать для беременной шимпанзе, но не для человека, – объяснил Лунгстрём. – Мы должны были перестраховаться.

Что за подонки!

– Мы уже знаем, что только часть младенцев была из монастыря, – вмешался в разговор ван Нистельрой. – Откуда другие младенцы? Кто стоит за всем этим?

– Я не знаю.

Раздался хлопок, и Лунгстрём вскрикнул.

– Я правда не знаю! – закричал он.

Очевидно, Шэффер выстрелил ему в другую ногу.

– Мы понятия не имели, откуда материал. Я клянусь. Я был всего лишь главным биологом; профессор Вандергаст была руководительницей отдела развития Glostermed. Она должна это знать! Поговорите с ней.

– Этим сейчас как раз занимаются мои коллеги, – заверил Снейдер, хотя сообщение предназначалось скорее для Шэффера, чтобы тот сохранял спокойствие.

– Дело давно погашено давностью, – возмутился Лунгстрём.

– Убийство не имеет срока давности, – снова включился в разговор ван Нистельрой. – Но генеральная прокуратура, возможно, предложит вам сделку. У вас сохранились документы с тех

пор?

– Glostermed их полностью уничтожил в начале 80-х, когда выяснилось, что разработка безопасных рентгеновских лучей невозможна.

– Это плохо, – холодно произнес ван Нистельрой. – Для вас!

– По крайней мере, назовите нам имена ваших коллег и руководителей, – настаивал Снейдер.

– Что это вам даст? Те, кто знал об эксперименте со световым полем, будут все отрицать.

– Говори! – приказал Шэффер, и Лунгстрём сумбурно выдал фамилии и должности, которые пришли в голову.

Фамилий было больше, чем рассчитывал Снейдер, и гораздо больше, чем он опасался. Среди них некоторые высокопоставленные личности из высшего общества. Наконец Лунгстрём, тяжело дыша и охрипнув, замолчал.

– Теперь передайте его нам! – потребовал ван Нистельрой.

– Есть еще кое-что. – Шэффер продолжал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.