Метка смерти стр. 368
держать винтовку в руке и лазером целиться Снейдеру в грудь. Однако он отложил пистолет и свободной рукой принялся что-то печатать на телефоне.
Дисплей загорелся и осветил резкие черты лица Шэффера. Снейдер слышал тихое пиканье, в следующий момент в кармане его брюк зажужжал сотовый.
– Сообщение от вас? – спросил он.
– Да, – ответил Шэффер. – Можете его открыть.
Снейдер застыл на месте.
– Откуда у вас мой номер?
– С вашей старой визитки.
Карточка, которая была у монахини.– И что вы мне прислали? – спросил Снейдер.
– Я записал нашу небольшую беседу с Лунгстрёмом. И только что отправил копию вам и в редакции пяти самых крупных информационных агентств.
Сейчас было уже все равно. После самоубийства Майбах пресса все равно стояла у них над душой.
– Я сейчас достану свой телефон, – предупредил Снейдер, собираясь потянуться к карману брюк.
– Доставайте, – велел Шэффер и свободной рукой повернул ключ зажигания рядом с джойстиком.
В следующий момент мотор яхты начал кашлять. Лодку затрясло, она выпустила облако выхлопного газа, и вода вспенилась.
Он хочет уйти!– Нам нужен Лунгстрём! – громко потребовал ван Нистельрой, чтобы перекричать шум мотора.
Между яхтой и причалом не было трапа, а тросы были закреплены слишком слабо.
Теперь, когда у нас есть все подтверждения, он казнит его на наших глазах и скроется, – пронеслось в голове у Снейдера. Вместо того чтобы потянуться к карману брюк, он медленно просунул руку под пиджак.– Не делай этого! – шикнул ван Нистельрой, который, видимо, догадывался, что задумал Снейдер. – Оно того не стоит.
– Одна лишь запись бесполезна. Лунгстрём нужен нам живым, – пробормотал Снейдер, уже нащупав рукоятку «глока».
Глава 66– Младенцы в розарии… – повторила Вандергаст и посмотрела Сабине в глаза. – Какой сейчас год?
– Тысяча девятьсот восьмидесятый, – солгала Сабина. – Руководство Glostermed направило меня в ваш отдел… – Сабина сделала паузу, чтобы понаблюдать за реакцией женщины. Вандергаст, полная ожидания, смотрела на нее. – Каковы последние результаты ваших исследований на младенцах? Уже есть какой-то прогресс?
Глаза Вандергаст загорелись гордостью.
– Впервые – с чрезвычайно малым количеством энергии в киловольтах и коротким временным интервалом в миллисекундах – нам удался отличный рентгеновский снимок. – Неожиданно ее речь стала логичной и отчетливой, она без затруднений подбирала слова.
Все-таки странная болезнь Альцгеймер. Хотя нервные клетки в мозге отмирали, иногда бывали моменты, когда давно прошедшие события проступали в памяти так ясно, словно имели место всего несколько часов назад.
– Тогда я вас поздравляю. – Так как было непонятно, сколь долго продлится этот редкий момент, Сабина хотела продолжить разговор без перерывов. – Что означает Hell Seven?
– Hell Sieben, – повторила Вандергаст, правда по-немецки и с другой интонацией – не как английское слово, означающее Ад, а намного мягче.
Сабина повторила с ее интонацией.
– Что означает Hell7?
– Это… – Вандергаст нахмурила лоб. – Вы не знаете?
Краем глаза Сабина заметила, как заведующая снова хотела вмешаться и прервать разговор, но Марк остановил ее мягким движением.
– Hell7 – это контрастное вещество седьмой серии опытов в рамках экспериментов со световым полем, – пояснила Вандергаст как нечто само собой разумеющееся.
Теперь нахмурилась Сабина.
– И эта серия опытов была успешной?
Вандергаст кивнула:
– Рентгеновские снимки стали светлее, изображение идеально резким.
Тут Сабина поняла значение Hell7. Это было химическое осветляющее контрастное вещество для получения более качественных