Метка смерти стр. 398
о нашем существовании никто не знает.
Магдалена молчала. Потерпевшие есть. Некоторые из старых монахинь были еще живы – но, как и Магдалене, за все эти годы им удалось стереть из памяти воспоминания о тех событиях.
– Знаешь, кто все эти люди сегодня? – Грит ткнула в фотографии и статьи. – У них достаточно денег, чтобы откупиться, и в итоге ничего не произойдет.
– А что с насильниками? – спросила Магдалена.
– До них мы не доберемся, – признался Томас. – К сожалению. Об этих событиях нет никаких свидетельств. Мы можем наказать только тех, кто несет главную ответственность за случившееся.
– Я считаю, мы должны их убить, – с ненавистью заявила Грит.
Они хотят отплатить той же монетой.Томас кивнул, соглашаясь.
Магдалену охватила бесконечная грусть.
– Если вы убьете этих людей, то не будете ни на йоту лучше тех, на чьей совести погибшие дети.
– Но мы можем решить это только так, – сказал Томас. – Нашим способом. Мы этому учились, для этого нас готовили.
– А потом? – Магдалена провела рукой по фотографиям. – Пара виновников умрет, вы будете удовлетворены, но дело никогда не будет раскрыто! – Она подняла глаза. – И мир так ничего и не узнает.
– А хоть бы и так, – ответила Грит.
– Тогда у меня нет другого выхода, кроме как идти в полицию, – сказала Магдалена.
– Отлично! – фыркнул Томас. – И они будут охотиться на нас, чтобы защитить этих выродков.
– Но им придется выяснить причину ваших поступков, – возразила Магдалена.
Они молчали какое-то время.
– А это возможность, – наконец согласилась Грит.
Магдалена улыбнулась. И решила пойти на компромисс.
– Если все эти виновные люди умрут, значит, так и должно быть. Такова Божья воля, потому что ничего лучше они не заслужили. Но не больше семерых. И вы должны дать полиции хотя бы один шанс спасти их, чтобы привлечь к суду.
Томас кусал нижнюю губу.
– Но хотя бы первый должен в это верить, и все должно выглядеть по-настоящему безжалостно, –
настаивал он.
– Зачем такая жестокость? – спросила Магдалена.
– Без первой жертвы у полиции не будет сильной мотивации продолжать расследование и копать глубже. Чем брутальнее, тем больше шумихи в СМИ.
Магдалена протянула руки и коснулась ладоней своих детей, по щеке у нее скатилась слеза.
– Всего несколько месяцев назад я узнала, что вы живы и что у вас все хорошо. А теперь вы снова хотите поставить все это на карту?
Грит взяла ее за руку.
– Полиция ничего не узнает о нашем существовании и о том, что мы как-то связаны друг с другом.
– Именно. – Магдалена убрала руку и вытерла слезы. – Поэтому я добровольно сдамся и сообщу полиции о предстоящих убийствах.
– Зачем? – вырвалось у Грит.
– Чтобы защитить вас. Я возьму всю вину на себя.
– И ты правда веришь, что полиция тебя послушает? – пренебрежительно воскликнула Грит.
– Попробовать стоит.
– Чушь собачья! – воскликнула Грит. – Да что могут сделать эти флегматики из уголовной полиции?
– Не они, – задумчиво произнес Томас. – Мы обратимся сразу в БКА, и в немецкое! Я там учился. И знаю, как они думают и работают. Тогда у меня был наставник, который научил нас парочке интересных психологических приемов. Он – то, что нужно, для такого расследования.
– Ах, как здорово. И кто же это? Чак Норрис? – цинично подколола Грит.
Вместо ответа, Томас достал