Межпланетные истории стр. 332
можно попробовать, – закончил я. – Насколько я помню, вкусом они напоминают трюфели со слабым привкусом мяты. Мы их пробовали и сырыми, и вареными, вареные оказались вкуснее.
– Я люблю трюфели, – согласилась девушка. – Они…
Выстрел! Ошибки быть не могло: резкий треск тридцать восьмого калибра, хотя в разреженной атмосфере он прозвучал непривычно.
Потом раздалась целая очередь – расстреляли всю обойму!
– Держитесь за меня! – рявкнул я, когда мы побежали к «Миносу».
Предостережение было не лишним: Клер не привыкла бегать по маленькой планете с низкой тяжестью. При первом же шаге она поднялась в воздух на десяток футов, я поспешно схватил ее за руку.
Когда мы увидели корабль, я резко затормозил, не веря своим глазам. В шлюзе лежал человек. Это был Хэншоу, я еле узнал его, и не мудрено – полчерепа было снесено пулей.
Послышался шум шагов, голоса, еще один выстрел. Из открытого люка выкатился Коретти. Он, шатаясь, отступил на шаг назад, потом упал набок, кровь струилась из-за ворота его скафандра. А на прогалине, держа в правой руке дымящийся автомат, а в левой – заряженный пистолет, стоял Гогрол!
У меня не было оружия: зачем ходить вооруженным на Европе? К сожалению, Гогрол сразу заметил меня. Я увидел, как его рука сжала автомат.
– Ну вот, – произнес он с угрозой в голосе. – Я вынужден был это сделать. Они сошли с ума. От разреженной атмосферы. Их обоих поразило одновременно, и они совсем помешались. Это была самозащита.
Я, разумеется, ему не поверил. Но не мог же я с ним спорить. Так что я вообще ничего не сказал. Подошла Клер. «Стефан!» – прошептала она и, повернувшись к Горголу, воскликнула:
– Так вы это сделали! Я так и знала, что они вас подозревают. Но вы никогда не скроетесь отсюда со своим… вы…
Гогрол поднял автомат. Я шагнул и встал между ним и Клер. Мгновение смерть смотрела прямо на нас, потом Гогрол отшатнулся.
– Еще немного, – пробормотал он. – Если Коретти умрет…
Он вернулся к люку и вытащил шлем – воздушный шлем, который, как мы считали, может пригодиться, если нам когда-нибудь понадобится пересечь горы над долиной.
Затем Гогрол, не отводя от нас дула автомата, приказал:
– Назад!
Мы отступили. Под угрозой его оружия мы шли вдоль узкой долины к восточному склону, откуда под углом уходило ущелье к долине Гандерсона. И дальше вверх по склону, по тропе, местами такой узкой, что, раскинув руки, я смог бы коснуться обеих стен. Воздух был таким разреженным, что трудно было дышать.
Наконец внизу мы увидели долину Гандерсона, я тотчас узнал ее. Далеко впереди находился тот
склон, где некогда покоилась «Гера», а внизу лежало солончаковое озеро в форме сердца.
Гогрол нацепил шлем и погнал нас дальше, в долину. Когда он проходил через устье ущелья – узкое горло между огромными вертикальными стенами, он на мгновение наклонился, а когда выпрямился снова, мне почудился какой-то легкий звук, напоминающий клокотание чайника.
Теперь мы пробирались среди скал, спускаясь к центральному озеру. Здесь Гогрол неожиданно остановился.
– Если последуете за мной, – предупредил он с холодной яростью, – буду стрелять!
И пошел – не по тропе, а наверх, к горной гряде. Разумеется, Гогрол мог пройти по этим лишенным воздуха вершинам, неся с собой воздух в