Библиотека

Милинери стр. 154

Размер шрифта
-
+
Тема

звонков, звуками радио, а в комнате уже сгущались сумерки. Мария была непривычно бледна. Или это темное платье так оттеняло лицо? И волосы не были уложены в обычную прическу, вместо приподнятых надо лбом прядей и локонов, рассыпанных по плечам, две небрежно заплетенных косички. Сидит молча, глядя в пол. Соня вынырнула из своей обиды, забеспокоилась, села в кресло напротив дивана. Теперь их с Марией разделял только столик с телефоном.

— Что-то случилось? Почему мсье Морель не приходит?

— Он больше не придет… никогда. Он погиб… на баррикадах, во время восстания.

По щекам девушки покатились слезинки, она рылась в сумочке в поисках платка и не видела его. Соня тихо ахнула, все ее обиды мигом вылетели из головы. Она села рядышком, обняла Марию. Девушка уткнулась мокрым лицом в ее плечо, а Соня гладила легкими движениями растрепанную голову, вздрагивающие плечи и не знала, что сказать. Все слова казались мелкими, пустыми по сравнению с их горем. Так и сидели, обнявшись, плакали, не вытирая слез, пока в комнате совсем не стемнело.

— Мы с папой еле нашли Оноре. Его чуть не опустили в братскую могилу. Успели. Мы похоронили его отдельно, на кладбище Монмартр, рядом с его женой.

— Я с ним не простилась… Как же так?…

— Простите… Нам было не до церемоний. Дни стояли теплые… пришлось поторопиться с захоронением.

— Я хочу хотя бы на могилу сходить.

— Да.

Помолчали. Софья нашла и дала Марии в руки носовой платок.

— Это так несправедливо, — сказала девушка, — дядя столько сделал для освобождения, а порадоваться победе не довелось… Празднуют совсем другие люди, не те, что сражались на баррикадах.

— Давай мы с тобой помянем Оноре. Как положено. И ты мне о нем расскажешь. Столько времени знакомы… были знакомы…, а я о нем мало что знаю.

Софья включила свет. Тени отступили. Ветерок ласкал штору у приоткрытой балконной двери. Из окна дома напротив лился голос Эдит Пиаф.

Хозяйка прошла на кухню, поставила чайник на плиту, выставила на стол все, что нашлось в буфете. Небогато: галеты, помидоры, остатки сыра и зелени. Поставила три рюмки и полбутылки шнапса. Гостья пришла следом, села на свое обычное место за этим столом. Она уже взяла себя в руки, лишь заплаканное лицо напоминало о недавних слезах. Несколько глотков алкоголя открыли сердца и уста.

— Дядя Оноре — двоюродный брат моего отца, они дружны с детства. А я его знаю всю свою жизнь. Помню, как он сажал меня, малышку, на большую подушку, я вцеплялась в его запястья, и он кружил меня вместе с подушкой, то вверх, под потолок, то вниз, я визжала от восторга и страха… Своих детей у них с тетей Сарой не было, вся его любовь досталась мне. А когда началась война, пришли немцы, тетушка попала в облаву. Ее должны были отправить в Германию, но она попыталась бежать и была застрелена конвойным. Они с дядей жили дружно, и он очень переживал ее гибель, себя винил, что не уберег. Тогда и занялся организацией побегов тех, кому грозил арест или угон. Сколько раз ходил по самому краешку! Четыре года спасал чужих людей, а свою жену спасти не успел… и сам одного дня не дожил до освобождения…

Глаза у

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.