Библиотека

Милинери стр. 19

Размер шрифта
-
+
Тема

резко затормозил, с верхних полок посыпались узлы и баулы. Несколько минут спустя двери вагона распахнулись, по проходу затопали сапоги. Осинцевы, испуганно переглядываясь, прислушивались к крикам и плачу в соседних купе.

Перед ними возник рослый детина в ситцевой косоворотке морковного цвета и грязно-желтой изрядно свалявшейся папахе.

— Экспроприация! — весело сказал он. — Сами сдадите, али изымать придется? Кто такие будете? Куды едете?

— Мещане мы из Пскова. От голода бежим к родне в Ростов. У вас, говорят, сытнее, — торопливо ответил Николай, — а ценностей никаких не имеем, давно все на продукты выменяли.

— Мещане говорите? А ну руки покажь! — прикрикнул детина.

— Ах вы, падлы! Ишь, ручки-то холеные, барские… Пролетарьят обмануть вздумали?! Куды колечки-браслетики попрятали?

Глаза его стали странно-светлыми и какими-то сумасшедшими. Он подцепил дулом нагана верхнюю пуговку Сониной блузки:

— Раздевайся, нито сам раздену.

— Браток, не трожь бабу, на сносях она! — осторожно вступился Николай.

— А ты кто такой будешь? — дуло нагана развернулось в его сторону.

— Ейный законный муж, псковский мещанин Осинцев.

— А я отец ее. Мил человек, не трожь дочку, христом богом молю! — вмешался Павел Николаевич.

Мария Феоктистовна побелевшими губами читала молитву и мелко крестилась. Петя, бледный, под стать воротничку своей сорочки, прижался к плечу сестры.

Вдалеке захлопали выстрелы. По проходу пробежал еще один бандит.

— Петро,тикаем! Кажись, деникинцы…

Детина все еще держал Николая под прицелом, потом чуть приподнял дуло и выстрелил. Пуля вошла в обшивку вагона над головой Осинцева. Бандит расхохотался.

— Что, барин, намочил портки? То-то. Еще свидимся, бог даст, разберуся я с вами, — пообещал он и скрылся за переборкой.

Осинцевы перевели дух, ощупывая нательные пояса, в которых были припрятаны остатки фамильных драгоценностей. Это было надежнее кредитных билетов, и они рассчитывали, что сережки и колечки помогут им добраться до Европы, как-то продержаться первое время.

Поезд стоял среди степи. Пассажиры постепенно приходили в себя, кто-то выпрыгивал из вагона, бежал к паровозу.

— Вылезай. Поезд дальше не пойдет. Машиниста и кочегара убили, — раздались голоса за окнами.

Люди зашевелились, собирая вещи, потянулись к выходу.

— Ну что, в вагоне сидеть бесполезно, да и опасно, бандиты могут вернуться. Придется идти пешком до ближайшей станции. Там как-нибудь помогут добраться до Ростова, — вздохнул Николай.

Однако после первых же шагов по насыпи стало ясно, что далеко с тяжелыми чемоданами не уйти.

— Надо избавиться от части вещей, взять только самое необходимое, — вздохнул Николай.

— Давайте зимние вещи оставим в вагоне, а на станции подождем, когда состав пригонят.

Пока под причитания Марии Феоктистовны перебирали и заново упаковывали вещи, остальные пассажиры скрылись с глаз. Осинцевы продолжили путь вдоль насыпи, значительно отстав от попутчиков. Но даже налегке ходьба давалась Павлу Николаевичу с трудом, сдавало сердце. Дети с беспокойством поглядывали на отца.

Они прошли не больше километра, когда дорогу им преградил отряд белогвардейцев.

— Кто такие? Куда направляетесь? — спросил офицер, возглавляющий группу.

— Штабс-капитан Осинцев, в отставке по ранению, — представился Николай и назвал остальных членов семьи.

— Следуйте за нами, на месте разберемся, — скомандовал всадник с погонами поручика.

— Господин поручик, — обратился к нему Николай, — извините, но отец не дойдет, у него больное сердце.

— Рябов!

— Я!

— Уступи коня графу, или как там его, — распорядился командир отряда.

Один из всадников спешился, помог Павлу Николаевичу сесть в седло,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.