Мишн-Флэтс стр. 383
навеки в моем мозгу, но передать его я не умею.
Неожиданно глухой, спокойный такой звук.
Как удар копыта по мостовой. Только не такой звонкий.
Полицейская дубинка Джона Келли ударила по черепу Гиттенса с такой силой, что вылетела у меня из руки и упала на песок.
Не помню, что первым коснулось песка — дубинка или тело Гиттенса.
Сначала крови не было. Гиттенс лежал лицом в песок. Неподвижно.
Я оглянулся. Отец и Брекстон бросились ко мне. Меня это не интересовало. Я снова стал смотреть на озеро. Как чудно оно сияло под луной!
Когда отец и Брекстон подбежали, тело вдруг зашевелилось. Ноги
засучили по песку.
— Другого выхода не было, — хрипло сказал я.
Отец таращился на меня — лицо искажено, рот приоткрыт.
Я повторил уже увереннее:
— Другого выхода не было.
Теперь мой голос звучал до странности умиротворенно. Хотя в моей душе был хаос, ад и взболтанная клоака.
Одновременно я ощущал дикую, колоссальную энергию; энергию эту я ненавидел, но контролировать не мог. Она была моей хозяйкой.
Я пошарил глазами по песку. Где дубинка? Куда она подевалась? Я ведь ее только что слышал.
Гиттенс застонал и стал подниматься на колени.
Я по-прежнему шарил глазами в поисках дубинки. Куда она упала, черт побери! Она мне нужна!
Гиттенс, постанывая, на четвереньках пополз в сторону воды. Вряд ли он понимал, куда двигается и зачем. Теперь была видна кровь на маковке. В темноте не разберешь, много ли. Лил дождь. И по голове Гиттенса текли темные струи.
— Что теперь? — спросил я отца.
Он ничего не ответил. Его лицо уже пришло в порядок, он только хмурился. Очень старый человек. Которого поливает дождь.
Я не мог дольше смотреть ему в глаза.
Я повернулся к Брекстону:
— Что теперь?
Брекстон мотнул головой в сторону Гиттенса, который остановился у кромки воды и пытался встать.
— Хочешь, чтоб я докончил? — спросил Брекстон.
— Нет, — сказал я.
Гиттенс покачнулся и упал — в воду. Теперь он стоял на четвереньках на мелководье.
Брекстон сказал:
— Так надо.
Я подошел к Гиттенсу, взял за ворот и потащил дальше в воду. Холод привел его в чувство, и он стал бороться со мной. Впрочем, силы быстро оставили его. Я держал его плечи и голову под водой. Еще два-три раза он пробовал вырваться, выныривал с хрюкающим звуком, хватал воздух ртом. Там было мелко, меньше двух футов. Я погрузил его голову на самое дно, уткнул ртом в песок. И долго держал так. В конце концов Брекстону пришлось оттащить меня со словами:
— Хватит, все уже кончено.
Эпилог
С той ночи у озера прошел чуть ли не целый год.
И весь этот год я прилежно писал свои «мемуары» — мне хотелось все снова пережить и попытаться хотя бы себе объяснить, как и почему произошло то, что произошло. Мне хотелось выговориться. И во всем признаться. Кому я признаюсь — непонятно. Пока что просто бумаге.
Вы спросите меня, мой добрый читатель, которого, быть может, не будет никогда, вы спросите меня: а что было потом, чем закончилась вся эта история?
Вы хотите подробностей, вы хотите правды — правды, только правды и ничего, кроме правды, как выражаются балаболки-юристы. Словом, вы хотите получить ответы.