Мишн-Флэтс стр. 7
добрых тридцать градусов. Траделл весь взмок, его тенниску хоть выжимай. Пот струился по рыжей бороде во влажных завитках. Траделл широко улыбался — возможно, со страху. В руках он сжимал полутораметровую стальную трубу. В газетах потом напишут, что полицейские использовали таран. На самом деле это была простодушная самоделка: залитый бетоном кусок водосточной трубы, к которому умельцы в полиции приделали ручки.
Вега растопырил пятерню и начал отсчет. Осталось четыре пальца. Три. Два. Один. Начали!
Траделл что было мочи ударил «тараном» в дверь.
Лестничная клетка отозвалась сочным гулом.
Дверь не шелохнулась.
Траделл быстро отступил назад, замахнулся как следует — и ударил еще раз.
Дверь тряхнуло. Но устояла, подлая!
Полицейские нервно переминались с ноги на ногу — с каждой потерянной секундой напряжение росло. Всем становилось все больше и больше не по себе.
— Давай, громила, не робей! — крикнул Вега Траделлу.
Третий удар. Снова мрачный гул по всей лестничной клетке.
Четвертый удар. Но звук наконец-то другой. Крррах!
Есть пролом! И тут же, в почти слитном звучании, раздался выстрел.
Фонтан крови, розовый туман, брызги чего-то мягкого — и Траделл на полу, на спине, половины черепа как не бывало.
Рядом громыхнул об пол «таран», выпавший из рук мертвеца.
Полицейские бросились кто куда — в основном почти кувырком вниз по лестнице.
— Арчи! — благим матом кричал один. — Арчи!
— Берегись, стреляют! Берегись, стреляют! — нелепо и бессмысленно орал другой, очумевший от вида крови.
Вега тупо таращился на труп Арчи Траделла.
Кровь, кровь — сколько крови! Кругом. И лужа уже успела натечь под его головой.
Водосточная труба с ручками сиротливо лежала в стороне.
Надо хватать ее и продолжать штурм.
Но Вега не мог пошевелиться. Ноги-руки не слушались.
Часть первая
Морис Улетт однажды пытался покончить жизнь самоубийством, однако в итоге лишь отстрелил себе правую часть челюсти.
Бостонские хирурги хоть и заменили ему челюсть протезом, однако доброго слова от него не дождались.
После операции лицо Мориса приобрело диковинно недолепленный вид.
Чтобы скрыть свое уродство, Морис был готов на что угодно. В молодости (а в момент несчастья ему было девятнадцать) он носил на лице бандану — пестрый шелковый платок, скрывавший лицо ниже глаз. Так маскировались грабители банков в старых вестернах. Это придавало Морису, парню в общем-то заурядному и приземленному, романтический вид. Подобный имидж какое-то время ему нравился. Но в повседневной жизни такой имидж приносил одни неприятности.
В конце концов образ романтического грабителя Морису порядком надоел. К тому же за платком было трудно дышать, а еда и питье в публичных местах превращались в сущую муку. Поэтому в один прекрасный день он попросту зашвырнул бандану подальше и стал жить с открытым лицом. Большую часть времени он и думать не думал о своем дефекте, хотя жизнь то и дело так или иначе напоминала ему, что его лицо — не такое, как у всех.
Большинство жителей городка настолько привыкли к деформированному лицу Мориса, что нехватка доброго куска челюсти раздражала их не больше, чем чья-то близорукость. Правда, все они старались оберегать его: при разговоре смотрели ему