Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1214
выступали т. Якименко Л. и К°. По этим вопросам к Михаилу Александровичу запросилась на прием группа литераторов и ученых: Власов, Архипов, Шешуков, Ершов и др. Сегодня вот и прибыли от их имени Бирюков Ф.Г., Прийма К.И., ростовский ученый Бабичев Д.С.
30 июняРаннее утро, а солнечная жара дает о себе знать. Прибыли заметно взволнованные кандидаты филологических наук Федор Георгиевич Бирюков и Константин Иванович Прийма. За гостеприимным столом на завтраке радушие и обмен шутками незаметно сняли волнение гостей. Хозяин пригласил гостей в кабинет, и завязалась откровенная беседа.
Показывая свою книгу «Тихий Дон» сражается», К. Прийма сообщил, что он послал несколько таких книг на Кубань своим землякам-таманцам.
– Поклон вам, Михаил Александрович, от них! Могу доложить, что эпопея с изданием книги окончена, но летопись продолжается. Надо бы выехать самому в ряд стран, собрать и уточнить материалы в Египте, Финляндии, Голландии, Мексике и др. У меня собран материал по 32 странам о переводчиках «Тихого Дона», о реакции буржуазной, прогрессивной и коммунистической прессы. Есть отзывы лидеров буржуазных государств и руководителей коммунистических партий.
Часть материала вошла в эту книгу.
М.А. Если еще лет 20 проживем, то до 4 томов догонишь, материала хватит.К.П. У меня и сейчас много материала, как-нибудь за 20 лет собрал, только в печать пробиваться трудно. Вы сами знаете, что эта книга, готовая к печати, пять лет по цензурам ходила. И если бы вы не помогли, не знаю, увидела ли бы она свет. Тираж установили 50 тысяч экземпляров, и тот разделили на два завода. В этом году 20 тысяч, остальные в будущем.Рассматривая книгу, М.А. сделал ряд замечаний по ее оформлению и ее суперобложке, сказал:
– Не кажется ли вам, что черновата, на черном фоне красное и голубое, как поезд «Тихий Дон» с лампасами? Не лучше ли было бы это сделать на фоне цвета мешковины? Хотя да, сочетание есть, не переделывать же теперь.
Тут же обратился к Бирюкову:
– Ну так что, обижают вас?
Ф.Б. Да, многое нелегко писать и тем более продвигать в печать. У нас в толстых журналах, как в Польше, делается черт знает что. В польском журнале «Просвещенчество» действуют правые силы. У нас тоже не находится места для юбилея Леонова, дали всего несколько страниц. Им сподручнее печатать трехтомники своих ближних. Литературные музеи Пушкина и Горького тоже с большим засилием людей такого толка.М.А. Слышал… такое же – в музее Некрасова.Ф.Б. Однако дневники Маковецкого, в которых содержится 6000 страниц, не принимаются в печать даже в польском журнале.М.А. Видимо, еще не будет настоящего культурного обмена между поляками и нами. Их литература воспитана на западной философии Фейербаха. Мне вспоминается разговор с Потаповым о том, что простой человек в России не имел возможности заниматься музыкой, а эта категория людей не только в Польше, но и в России занималась музыкой. Такое же было и в писательском ремесле, их мало интересовали социальные аспекты народа.К.П. Далеко ходить нечего. В нашем областном краеведческом музее не находится места для размещения выставки «Тихий Дон» сражается за рубежом», а материалов много. Тоже причина. Тенденция замалчивания. Я посетил Северо-Кавказский научный центр, где имеется большой подотдел культуры и литературы, беседовал с Ю. Ждановым. Предложил развернуть выставку по шолоховедению