Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1217
власти фашизма на Западе обострилась классовая борьба, не обошла она и Советский Союз. Затаившиеся классовые противники, имея своих единомышленников в высоких партийно-советских учреждениях, заметно оживились. Сталин это понимал как единую линию действий «пятой колонны». В ожесточенной борьбе с ней во избежание подрыва сложившегося единства партии и народа он не заметил среди приближенных к нему людей этого толка, и Берия не был последним. Алексей Николаевич был близок к Сталину, – продолжал М.А., – хорошо знал его семейную обстановку, не без участия был к судьбе Светланы. Он же помог опубликовать книгу-воспоминания Голованова и очень сожалел, что таких книг еще мало и будут ли они в ближайшем будущем. Далее затрагивались вопросы о Хрущеве и Брежневе. «Тяжело было работать с ними, – говорил Алексей Николаевич, – мало прислушивались к трезвым голосам». Вот тогда он меня и спросил: «Красивые ли места, где вы живете? Можно ли приехать к вам?» – «Милости прошу, в любое время будете моим гостем». Поддерживаем связь, скоро приедет. Вот здесь я, как хозяин дома, поставлю эти вопросы.
К.П. рассказал о переписке с ассоциацией японских писателей, о получении им бандероли из Токио, которую задержали в Москве.
– Встретили меня тогда, – говорил Прийма, – Чугуев с напускной решительностью отчитал меня за переписку с заграницей, а бандероли не отдали. Тогда я предъявил претензии к почтамту, сославшись на мое конституционное право переписки. Сообщили, что бандероль можно получить в Союзе писателей. Помог мне Марков. Моя бандероль лежала у секретарши в шкафу.
Ф.Б. Косыгину надо задать вопрос, интересуются ли они посылкой за границу писателей, кто они и для чего их посылают? Там царит протекционизм.М.А. Такая практика существует. К таким услугам Союза писателей я сознательно не прибегаю.Ф.Б. Как вы относитесь к письму Сталина к Феликсу Кону 1929 года и замечаниям в ваш адрес?М.А. Сталин не страдал отсутствием объективности, но он тогда не был знаком с материалами о Сырцове и Малкове, а они в то время были на крупных государственных постах.Ф.Б. Действителен ли факт, когда Чернецов пытался стрелять в Подтелкова, а Подтелков опередил и зарубил его?М.А. Тогда не разбирались, кто кого.Ф.Б. Как понимать Якова Фомина? Кто он, демагог или бандит?М.А. Скорее всего, он заблудившийся в сложной обстановке. Банда была ему не с руки, в банде убили его двоюродного брата. Казак он малограмотный, маломощный середняк, хотел примириться с Советской властью, а тут арестовали его жену. Вот это его и взбунтовало.Ф.Б. Как отнесся к финальной сцене «Тихого Дона» Сталин?М.А. Этого я не знаю.Ф.Б. А М.И. Калинин?М.А. С ним я мало встречался, относился он ко мне великодушно. В беседе с Косыгиным я узнал, что Сталин любил читать мои книги, часто обращался к цитатам из «Поднятой целины» на Политбюро. Сталин очень много читал и разбирался в литературе. Вспоминаю и я, при встречах со Сталиным он читал наизусть целые страницы из «Тихого Дона». Память у него отличная. В первый раз со Сталиным я встретился на даче у Максима Горького. Горький устроил эту встречу сознательно, сам он не мог преодолеть противников моего «Тихого Дона», поэтому в нашей беседе он помалкивал. Сталин больше интересовался мною, а Горький только поддакивал, оценивая художественную сторону «Тихого Дона», Сталин особое значение придавал социальной направленности романа. «Ваши
Переход на страницу