Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1218
Вопросы Сталина были прямыми и острыми. Полемизировали принципиально и бескомпромиссно, особенно о среднем крестьянстве и казачестве. Пролетарский писатель не вмешивался, он крестьянства не знал. Подшучивали они потом надо мной, когда я учил их, как ловят рыбу на Дону удочками. Сталин рассказал тогда эпизод из гражданской войны. Были они тогда с Ворошиловым под Царицыном. Штабные вагоны стояли на запасных путях. Привели к ним красноармейцы пленного офицера в чине подхорунжего. Разговаривать не хотел с нами, матерился, плевался, ругал их, оскорблял, требовал расстрелять его.
– Контрик, – сказал Сталин, – но мы его не расстреляли, решили с ним побеседовать. Не хотел он с нами говорить, а когда задели его русскую офицерскую честь и спросили, кого он защищает, он с гордостью ответил: «Отечество!» Мы разъяснили ему тогда, что такое «отечество». Тот офицер ответил: «Меня учили воевать с врагами отечества, а сейчас идет братоубийство. Черт вас знает, за что вы воюете? Если вы за рабочих и крестьян, я готов служить с вами». Рискуя, поверили, храбрым оказался командиром. И сейчас занимает большой военный пост.
К.П. Не касались ли вы в этой беседе письма к Феликсу Кону?М.А. При мне Сталин ничего не говорил, но сообщил, что до него доходили слухи о моем желании обратиться к нему и что мне препятствовали, не пускали. Видимо, эти слухи дошли до Горького, и встреча была не случайной. В этом отношении Горький сделал мне неоценимую услугу. В конце беседы Сталин мне сказал: «Запишите мой телефон и прямой. Понадоблюсь, звоните без стеснений».Ф.Б. Пользовались вы творческим опытом М. Горького?М.А. Нет. По этим вопросам на поклон к Горькому не ходил. Он жил раньше меня, среда его была пролетарской в буржуазном обществе, поэтому на первом этапе он не совсем понимал «большевистскую» революцию, а осознав ее, он стал ближайшим другом В.Н. Ленина и И.В. Сталина.Осталось в памяти, как Горький однажды пригласил меня в комнату, присел к камину и заговорил о книге «Клим Самгин». Спросил, нравится ли она мне. Я высказал ему, что понравилось, а что не понравилось, а в целом похвалил. Горький с большим вниманием выслушивал мои критические замечания, с интересом выясняя мои позиции, и похваливал.
Ф.Б., говоря о литературном языке и стиле, спросил:
– Кто вам больше всего нравится из прозаиков?
М.А. Гоголь, Чехов, Толстой, Бунин, не говоря уже о Пушкине. Горького любил подростком, потом разобрался, он не работал над стилем и формой. У Горького я любил «Челкаш». Лесков нравился, Серафимовичем зачитывался, особенно «Городок в степи», что касается «Железного потока», то он слаб. Серафимович сам плавает в этом потоке. Много читал, у каждого писателя есть свои сильные и слабые стороны по форме и по содержанию. В оценках всегда надо быть осторожным.Далее разговор зашел о Чаковском, который написал книгу о защитниках Ленинграда.
М.А. Прочитав ее, Жуков пытался встретиться с автором, имея на этот счет