Библиотека

Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1491

Размер шрифта
-
+
Тема

лагерном аду. Как Вы все это смогли вынести?..

И вдруг… вдруг… То, что я Вам скажу сейчас, говорю только потому, что чту Вас как одного из землян, который, слава Богу, выстоял перед жестокостями нашего века.

Так вот. Ныне, сопереживая пережитое Вами, я вдруг подумал: «Господи!.. Как же это он, чье сердце до сих пор щемит в рубцах ложных, незаслуженных обвинений, кинулся утверждать напраслину на своего собрата?..» А ведь Вы это, к великому сожалению, сделали. Я имею в виду Ваше присоединение к злобной версии, что-де роман «Тихий Дон» написал не Шолохов.

Как же Вы прочтете публикации последнего времени о нем?.. Недавно московская пресса сообщила, что найдена рукопись «Тихого Дона» (отсутствие ее выдавалось за главное «доказательство» плагиата). Рассекречено дело Харлампия Ермакова, который, как известно, послужил прообразом Григория Мелехова.

Шолохов встречался с Ермаковым, переписывался с ним. По свидетельству корреспондента «Литературной газеты», в деле «социально опасного типа» обнаружено шолоховское письмо. Вы ли нуждаетесь в пояснении, что это значило для Шолохова тогда?.. Далее. Читаешь дело Ермакова и вспоминаешь «Тихий Дон». Встречаются знакомые наименования полков и населенных пунктов. Так же, как Григорий Мелехов, Харлампий был призван на военную службу в 1913 году, воевал на австро-германском фронте, заработал «завесу крестов» (как Григорий в романе), многажды был ранен, лежал в госпиталях. Харлампий, как и Григорий Мелехов, недолго служил у Подтелкова, дрался с отрядами полковника Чернецова, был ранен под Каменкой в ногу. Будучи на стороне красных, впервые встретился с ЧК, «проскочил», как Мелехов в «Тихом Доне», фильтрационную комиссию при особом отделе. Очевидное совпадение жизненных обстоятельств Ермакова и Мелехова обнаруживается во время Вешенского восстания. Рубка матросов Мелеховым тоже взята из биографии Ермакова. Она-то, рубка матросов, и послужила поводом для ареста Харлампия в конце двадцатых годов.

Казалось бы, Шолохову легко было отвести обвинения в плагиате, но Вы-то уж знаете – мог ли он тогда в таком случае сослаться на «врага народа», расстрелянного в 1927-м? Ведь уже в те годы жизнь Шолохова висела на волоске. В контрреволюционности обвиняли его собратья по перу. Из совсем недавно появившихся в печати шолоховских писем Сталину в 1937–1950 годах мы узнаем, как энкавэдэшники в ростовских застенках выбивали из земляков Шолохова «доказательства» того, что Шолохов якобы готовил покушение на Сталина.

Если Вам это не было известно, я все равно не верю, чтобы Вы, чуткий художник, не узнали прозу Шолохова по любой его фразе, по любому абзацу из любой его вещи. Этим же ведь отличаются Ваши и «Иван Денисович», и «Случай на станции Кочетовка», и «Матренин двор», и крохотки… И разве в «Тихом Доне» мало перипетий его же, шолоховских, рассказов? Видимо, потому-то он и не перепечатывал их лет тридцать.

Разве не узнается рука автора «Тихого Дона» в «Поднятой целине»? Разве он не сказал там максимум правды о коллективизации? Назовите того, кто сказал тогда больше. К слову, этот роман читается сегодня совсем не так, как он читался когда-то. Перечитайте сцены раскулачивания Титка, раздумий Якова Лукича, умерщвления Яковом Лукичом своей матери… Нет, донской казак преподнес весьма нелицеприятную картину «батьке усатому»!

Когда вы – в тридцатых – еще носили значки готовности к труду и обороне, Шолохов мучительно думал о судьбе Мелеховых, разметновых,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.