Множественные ушибы стр. 126
нам вслед с выражением решимости и страдания.
Моросил мелкий дождь. От прохлады и сырости я поежился. По скользкому булыжнику мы двинулись туда, откуда нас не могли услышать.
— Прошу прощения, — промолвил я.
— Вам не надо уезжать, — сказала Матильда. Ее волосы намокли и слиплись.
— Придется.
— Отец вспылил, но он отходчивый человек.
Я мог бы с ней не согласиться, но это не имело значения.
— Дело не в нем. Я и так у вас зажился.
Матильда оглянулась на дом.
— И вы не передумаете?
— Нет. Извините.
Она помолчала.
— Куда вы отправитесь? В Англию?
Я кивнул. Только сейчас до меня стало доходить, в какой я оказался ситуации. Матильда заправила за ухо мокрую прядь.
— А вернетесь?
Я был удивлен и тронут ее вопросом.
— Не знаю. — Я был бы рад пообещать, что вернусь, но решение зависело не от меня.
— Останьтесь хотя бы до утра.
— Не уверен, что это хорошая идея.
— Отец успокоится. И машину на дороге вам так поздно не поймать.
С этим я не мог не согласиться. Если уйти сейчас, то придется топать всю ночь пешком или торчать до утра за воротами.
— Не хочу послужить причиной новых неприятностей.
— Никаких неприятностей не возникнет. Но перед тем, как вы уйдете, мне надо с вами поговорить.
— О чем?
— Не сейчас. — Матильда стояла рядом со мной; ее серые глаза казались огромными. — Можно, я попозже приду на чердак? После полуночи?
— Конечно, приходите.
Она слегка коснулась ладонью моей груди.
— Спасибо.
Я смотрел, как Матильда торопливо шла к дому и скрылась внутри. И остался один в тишине после только что закончившегося дождя. Ветер, поворачивая, скрипел старым флюгером на крыше конюшни и приносил шелест листьев далеких деревьев. Облака скользили по еще не окончательно потемневшему небу, то заслоняя, то открывая восходящую луну. Мои мысли были в полном смятении, пока я шагал через залитый водой двор. Минуту назад все было ясно, а теперь я не знал, как поступить.
Внезапно нахлынула волна сомнения, ноги ослабели. Что я творю? Жадно глотая воздух, я прислонился к стене амбара и только тут вспомнил, что забыл свою трость в кухне. На мгновение меня охватила паника, но я сказал себе, что не пойду за ней, и, приняв решение, успокоился. Глубоко вздохнул, распрямился и полез на чердак собирать вещи.
ЛондонКогда я добрался до Доклендса, уже стемнело. Бары и рестораны закрылись, и ничто не нарушало тишины, кроме эха моих шагов.
Я достиг такого состояния, когда стало казаться, будто я абсолютно трезв. По словам Джеза, гимнастический зал находился рядом с намеченной для реконструкции набережной, но, побродив наугад, я добился одного — окончательно заблудился. Район представлял собой путаницу из неосвещенных домов, перестроенных старых портовых зданий и подвергшихся сомнительному обновлению бесхозных складских помещений.
Я начал понимать, какую совершаю глупость. Даже если мне удастся отыскать Жюля, что я смогу с ним сделать? Порыв отомстить показался жалким — всего лишь попытка закрыть глаза на собственную вину. Пока я вышагивал по пустым улицам, в голове, словно закольцованная магнитофонная лента, продолжали звучать суровые слова Жасмин: «Бросил ее, когда она больше всего в тебе нуждалась! Хлоя хотела упростить тебе жизнь, а ты обрадовался». Неужели я так поступил? От мысли, что ребенок мог