Молчание солдат стр. 360
сменить полковника Согрина на месте ведущего.
Согрин только руку шлагбаумом протягивает:
– Ты не потянешь...
И продолжает путь в том же темпе.
Это звучит уже откровенным недоверием. Но Брадобрей молча глотает такую пощечину. Против командира он ничего сказать не может. Путь тем временем становится все более сложным. Согрин ведет группу на подъем по такому крутому склону, что бойцы каждую минуту рискуют сорваться и скатиться кубарем. Хорошо еще, что склон каменистый. Часто приходится ухватываться руками за камни, чтобы помочь усталым ногам, да и равновесие поддержать. Саакян и Фомин вообще ползут. И далеко отстали от группы. Чуть-чуть приотстает и лейтенант Юров. Тоже не хватает дыхания и запаса характера. К более-менее ровному перевалу, где дыхание можно перевести, подходят впятером. Наверху дует стократ сильнее, снег лицо сечет и мешает смотреть вдаль. Но смотреть ночью в принципе и некуда. Да еще в такую ночь. Следует только внимательно слушать. Что они все и делают. Стрельба то стихает, то возобновляется. А потом стихает полностью. Но направление уже определено. И можно идти дальше. Саакян, Фомин и Юров уже подходят к перевалу, но их не дожидаются. Ждать отстающих можно только на учениях. Сейчас же обстановка не просто боевая, обстановка заставляет спешить, чтобы вовремя помочь тем, кто там, в горах, рядом, воюет с боевиками. Все равно лейтенантам предстоит переводить дыхание. Согрин жестом полководца дает направление. Первым теперь выходит Сохно, а полковник становится замыкающим в первой пятерке.
Идут опять быстро, хотя при спуске скорость опаснее, чем при подъеме.
Но стрельбы уже не слышно, несмотря на то, что ветер дует прямо в лицо.
* * *Сохно поднимает руку, призывая к вниманию. Останавливается. Собираются все вместе. Вышли на след группы, которую преследовали. След ведет чуть в сторону.
– Идем за ними... – решает полковник.
Сохно не дожидается дальнейших команд. Сразу начинает с широкого шага. Порой почти на бег переходит. Теперь это можно. Теперь не спускаются, а вдоль по склону идут. Ветер любые звуки уносит. Ничего не слышно со стороны, как и ничего не видно.
Так и выходят к обрыву. Кордебалет поднимает целую горсть стреляных автоматных гильз.
Но вниз смотреть бесполезно точно так же, как смотреть вдаль. Темень в ущелье гораздо гуще, чем наверху. Согрин приседает, раскрывает планшет и светит в карту. Сохно с Кордебалетом прикрывают его от взглядов со стороны. Луч фонарика, несмотря на секущий снегопад, может быть кем-то замечен и вызовет выстрел.
– След уходит вправо. А идти им следует влево, если хотят с Имамовым соединиться. Что им там надо?
–
С кем-то еще соединяются, – предполагает Кордебалет. – Другой джамаат.
– Зачем? Почему не могут просто пройти, самостоятельно? Обычно командиры джамаатов не любят друг друга... Ревность.
Сохно тычет в карту пальцем:
– Вот сюда ходили. В лес, как в сказках говорится, по дрова, мать их.
Под пальцем обозначен ельник.
– Точно. За шестами, – соглашается Согрин. – Мы в оперативном отделе обсуждали этот вариант. Там обещали выставить заслон. Бой с заслоном мы, наверное, и слышали... Как они дальше пойдут? Какой дорогой?
– Внизу, через долину... – Сохно опять проводит по карте пальцем. – Если с грузом, это самый удобный путь. Интересно мне, что с заслоном?
– Или