Молодой Ленинград. Сборник второй стр. 300
мечта,
как правда,
как свобода!
Глеб СеменовВ ЯНВАРСКУЮ НОЧЬ…И после смерти — все-таки опальный!
Жандарм садится в сани тяжело:
Укрытого рогожей —
в погребальный,
В кандальный путь,
пока не рассвело.
Жандарм садится в сани
и небрежно
Запахивает шубу, как тюрьму;
Свистят кнуты,
и ненавистью снежной
Весь мир в лицо бросается ему;
И полночь;
и неровные дороги,
Полозья жалуются на судьбу:
Впервой нести
не розвальни, а дроги…
Сама свобода, кажется, в гробу.
Сугроб;
за ним другой встает сугроб;
Летя почти что сослепу в галоп,
Косятся государственные кони…
В каком-таком записано законе,
Чтобы не смел покойник отдохнуть:
Окончен путь —
и вновь пускайся в путь,
Чтобы опять метели голосили,
Чтобы опять,
как мутная слеза,
Вся темень николаевской России
В дороге набежала на глаза!
Самодержавный
и самодовольный
Властитель поправляет эполет. —
Не на него ль —
тяжелый, длинноствольный —
Ты, Пушкин, наводил свой пистолет?!
Ты гневно жил,
и даже умирая
Ты мстил ему,
и мать-земля сырая
Тебе успокоенья не дала…
Гуди, мятель,
от края и до края!
Россия,
грянь во все колокола!
Волнуйся,
протестуй,
и непокорствуй,
Сынов своих
на бой благослови
Всей пушкинскою ненавистью острой,
Всем беспокойством пушкинской любви.
Они встают навстречу непогоде
От Волги,
из донских идут степей,
И силой наливается в народе
Мечта
о светлой вольности твоей.
Пускай, лишенный имени и званья,
Препровожден был в вечное изгнанье,
Как по этапу,
в глушь твоих равнин
Твой гордый,
твой великий гражданин;
Пусть версты полосатые конвоем
Сквозь ночь растягивались на века;
Пусть бесы
визгом жалобным и воемГлушили бормотанье ямщика;
Полозья пусть искрили на каменьях,
Пускай жандарму снилась тишина, —
Ты вспрянула,
Россия,
ото сна!
И сбывшихся пророчеств современник
Я — у могилы:
камня белизна
И пушкинская
надо мной
весна.
Нина ОстровскаяВ ЯКУТИИПод холодным небом — крики:
Кони встали на хребте…
Мы от ржанья их отвыкли
Здесь, на горной высоте!
Свист и мертвого разбудит —
Расступись, сырой туман!
Это значит, йохор
будет,
Раз подходит караван.
Встречи миг счастлив и краток,
И на легкий чистый снег
Выбегают из палаток
Все двенадцать человек!
Ухокай! Плотнее круг!
Гулко бьют ладони рук,
Узкоглазы и смуглы —
Ходят парни у скалы.
Топот ног, веселье, смех, —
Встреча радостна для всех!
Стало жарко, стало тесно,
Все быстрей звучит напев…
А у нас гармони нет
Грянуть «русскую» в ответ,
И геолог, вторя песне,
В круг вступает, обмелев.
Разлились заката краски,
Рвется ввысь огонь костра
До рассвета будут пляски,
Будут песни до утра!
Виталий ШевченкоМОЕ ЧЕРНОМОРЬЕЭто просто счастье для меня,
Что живу в семье неутомимых,
Что могу ходить по тем камням,
По которым проходил Нахимов,
Что могу ходить по той земле,
Где последний раз стоял Корнилов,
Где геройский подвиг наших лет
Каждая лощинка сохранила.
Это просто счастье для меня,
О котором издавна мечтали,
Что рапо́рт о доблести приняв,
Здесь взошел на легкий крейсер Сталин,
Что смотрел он, трубку раскурив,
Добрыми и зоркими глазами
На покрытый дымкою залив,
Где стоят эскадры под парами.
Вот они, рожденные в огне
Труженики Мира и Свободы!
И еще заметны на броне
Вмятины вчерашнего похода.
Не забуду я к тебе дорог,
Край, в боях не знающий уступки,
Где над морем голубой дымок
Как из сталинской струится трубки.