Море Имен стр. 260
поманил Алея за собой. Алей послушно зашагал за ним к вестибюлю.
— Насколько я тебя понял, — сказал ему Летен, — выйдем мы по времени впритык. Это правильно. Будем действовать быстро. А сейчас погоди. Надо дела обделать.
— Какие дела?
Летен вскинул брови, не взглянув на Алея.
— Корнея предупредить, — ответил он. — Да и неудобно без гроша в кармане.
На душе у Алея стало скверно.
Ему отчаянно не хотелось, чтобы Летен марался о карманника. Неважно, чем занимался Воронов всю жизнь; неважно, что по его приказу происходит в родной параллели прямо сейчас. Он делает доброе дело, и его нельзя делать — так… Сказать по чести, Алею плохо придумывались сейчас логические аргументы. Слишком велика была сила нежелания. И он с горечью спросил:
— Волена за добычей пошлёшь?
— Нам билет нужен или как?
Алей скривился и глухо сказал:
— Летен, не надо.
Воронов остановился в полумраке вестибюля, в полудюжине шагов от дверей.
— Положим, мы войдём в вагон как провожающие, — сказал он мягко, будто маленькому ребёнку объяснял, что к чему. — А потом? Попытаются нас высадить. Поднимут шум, чего доброго. Нам это надо? Я, Алик, умею решать проблемы. Зубы заговаривать — это не мой профиль.
Алей помолчал, глядя в пол. Потом мотнул головой и через силу проговорил:
— Не надо. Я… отведу глаза.
— Кому? — иронично уточнил Летен.
— Всем. Кому надо.
Воронов засмеялся.
…Но Предел был перейдён Алеем, и уже наливалось мощью, как под солнцем спелостью наливаются плоды и злаки, его Запредельное — то, что он никогда не искал нарочно, то, что он даже не осознавал как мечту, но чему никогда не суждено было разрушиться или измениться. С детства это было его вечным подспудным желанием, базой мировоззрения и мировосприятия, но если бы кто-то сказал Алею об этом словами — Алей бы, пожалуй, рассмеялся. И Поляна Облакова смутилась бы и отмахнулась, скажи ей кто-то о Запредельной, великой, вечной любви. И Летен Воронов не принял бы всерьёз речей о том, что кто-то предназначен править державой. Заповедное не предназначается словам.
Прекращать и предотвращать зло.
Таким было Запредельное Алея; и коварный проксидемон Эн не солгал, суля ему стать правой рукой Летена. Где можно предотвратить больше зла, нежели стоя за плечом главы государства?..
Отсмеявшись, Летен ласково сощурился и поглядел на Алея сверху вниз.
— Согласен, — сказал он. — Положусь на тебя.
Летен сбежал по ступенькам вниз и ушёл к машине. Алей остался стоять в тени. «Папа, — думал он, — Инька».
Он начал предельный поиск и позволил себе видение. Оно не замедлило явиться. Спустилась ночь, зажглись фонари. Влага, выпаренная с земли за день, проливалась дождём, и далёкие огни города таяли в ней. Ясень бодро шагал по мокрой платформе и вёл за руку сына. Вот они поравнялись с маленькой очередью у двери вагона, вот Ясень протянул проводнице бумаги… Алей с усилием оторвал взгляд от насупленного Иньки и попытался определить номер вагона.
Шестой.
Этого было достаточно.
Алей прерывисто вздохнул и потёр лоб, возвращаясь в действительность. Пойманное видение должно было стать опорной точкой, маячком на берегу Реки Имён, которая воплотится рекой времени. Летен не увидит её — нет нужды осознавать себя в служебном пространстве, на то оно и служебное…
Воронов скоро вернулся и ободрительно потряс Алея