Московская метель стр. 26
скорее жалко.
— У меня нет денег, — сказал Мишка. — Совсем мало.
— А много и не надо, — двигалась цыганка мягко и плавно, точно не шагала, а летела, от нее пахло духами и еще чем-то сладким, экзотическим. — Позолоти ручку, будущее открою тебе.
— Не надо мне будущего.
Мишка полез в кошелек и вытащил оттуда две сотенные бумажки — он без них не обеднеет, а этой женщине они, кажется, и вправду нужны, вон под глазами черные круги, а лицо худющее.
— Нет, так нельзя! — цыганка гордо выпрямилась. — Зора не побирушка! Давай ладонь!
И прозвучало это так повелительно, что он невольно протянул руку.
Холодные пальцы ухватились за
запястье, пощекотали ложбинку посредине ладони.
— Сильный мальчик, мужчина скоро будешь, — заговорила женщина низким, вибрирующим голосом, так непохожим на прежний, что Мишка невольно заозирался — неужели подкрался кто-то еще? — Далеко смотришь, хорошо видишь… правду видишь, ничего от тебя скрыть нельзя… — показалось ему или нет, но тут в словах цыганки прозвучало удивление.
На мгновение она замолкла, а когда заговорила вновь, то гладкая речь сменилась обрывочными фразами:
— Целый мир несешь ты с собой… целое, завершенное и прекрасное, но и гибельное… Отмеченный судьбой… Только два пса у тебя за спиной, зубами клацают… Черный и зеленый… Опасность грозит… Держит вожжи в руках некто могучий… Да кто ты, черт возьми, такой?!
Женщина выпустила его руку и отпрыгнула, словно от клетки с разъяренным тигром.
В темных, расширившихся глазах ее плясал страх, полные губы дрожали.
— Я никогда такого не видела… Кто ты?.. Зачем я взяла твои деньги? Глупая Зора!
— Вы можете их вернуть, — сказал Мишка обиженно.
Странная цыганка попалась — вместо горя и несчастья, которое только она может отвести, нагадала какую-то ерунду. Что за мир он несет с собой, прекрасный и гибельный, кто такие эти псы, один из них еще и зеленый… мутант, что ли?
Но тут он повернулся, и тяжесть в кармане куртки напомнила, что там по-прежнему лежит золотое «яйцо».
Мишку словно током ударило — да ведь хозяева этой штуки наверняка пытаются его найти, вернуть свое имущество! Почему он опять забыл про вокзальную находку, не выкинул ее в сугроб где-нибудь в глубине леса?!
— Стойте! — воскликнул он. — Что вы еще знаете?
— Помни, ключ в ключе, опора в ключе, жизнь и смерть того, чему быть и не быть, в ключе, — произнесла цыганка с удивлением, будто сама не понимала, что говорит, а затем метнулась прочь, размахивая руками и что-то бормоча.
Мишка подумал, не побежать ли за ней, но решил, что лучше спокойно поесть и чаю попить.
— И все равно бред это, никаких гаданий не бывает, — сказал он сам себе, и принялся за пироги.
Но разбуженное словами цыганки беспокойство не проходило, хотелось обернуться и проверить, не крадутся ли к нему два огромных пса, один черный, а другой цвета лягушачьей шкуры? Сумерки сгустились, вечер подумал немного и начал превращаться в ночь, черную и тяжелую, наряженную в плащ из метели.
Покончив с едой, Мишка отошел в сторонку, где его никто не мог видеть, и извлек вокзальную находку из кармана.
Часы мягко тикали, по циферблатам бежали стрелки, золотые символы мерцали в темноте, а от округлых боков, казалось, исходило сияние. «Яйцо» выглядело произведением искусства и