Московская метель стр. 32
с драконом, «Хоббит» называется?!
— Кино такое, — сказал Мишка. — Может быть, тогда эту вещь проще уничтожить?
Кольцо-то в конечном итоге бросили в вулкан, где оно и расплавилось вместе с Горлумом. Жалко будет погубить такую красоту, как лежащие в кармане часы, но если это поможет решить проблему…
— Не поможет, — Алиса помотала головой, так что остроконечная шапочка едва не съехала с ее макушки. — Да и не получится, наверное… Слушай, я не сильна в разговорах. Потерпи, а? Скоро мы доберемся туда, где тебе все расскажут.
Мишке очень хотелось спросить: «куда?», но он сдержался.
Пока болтали, успели свернуть с Арбата и теперь шагали узкими заснеженными проулками. Фонари попадались редко, людей почти не было, но сумрак и пустота вокруг не тревожили, наоборот успокаивали.
Поворот, еще поворот, узенькая тропка, протоптанная в сугробах, окна домов светят как огни плывущих через метель кораблей, их черные, остроугольные силуэты неспешно движутся мимо…
— Эй! — Мишку потрясли за плечо, и он понял, что едва не уснул на ходу.
Усталость и обилие впечатлений наконец дали о себе знать — навалилась апатия, возникло желание лечь прямо тут, вон у стенки того гаража, свернуться в клубок и заснуть, только бы никуда не идти, не думать о том, что за ними наверняка гонятся, что в кармане у него тикает настоящая «бомба»…
— Потерпи, а? — повторила Алиса, и Мишка встряхнулся, заставил себя ожить.
Все-таки он не девчонка, и должен быть сильным… что сказал бы папа, увидь его сейчас?
Ничего хорошего, а Юрий Анатолич и вовсе бы покачал головой и бросил: «Баба!»
Тропинка вывела на неширокую улицу, а на той обнаружилась остановка, троллейбусная, если судить по проводам. Вскоре с негромким гулом подкатил длинный троллейбус-гармошка, ярко освещенный внутри, и совершенно пустой.
— Куда мы едем? — спросил Мишка, устроившись на сидении.
Задать этот вопрос надо было раньше, но в голове до этого момента теснились другие, более злободневные.
— Туда, где тебя точно не найдут, — Алиса улыбнулась и подмигнула.
— А, ну ладно, — Мишка отвернулся и принялся смотреть в окно.
Ехали они какими-то чудными зигзагами — появился вдалеке Кремль, ярко освещенный, праздничный, затем пропал за домами, потянулись коробки «хрущевок». Блеснула темная гладь Москвы-реки, открылась забитая машинами площадь, и только тут троллейбус начал заполняться.
Потом Мишка задремал, а проснулся от того, что его пихнули острым локтем в бок.
— Нам выходить, — сказала Алиса, и он, зевая, потащился за девчонкой к двери, едва не поскользнулся на ступеньках.
Продрал глаза, лишь оказавшись рядом с громадным серым домом аж с несколькими внутренними дворами. Прошли через темную арку, остановились перед подъездной дверью, над которой блестели две огромные латунные единицы.
— Кто тут живет? — спросил он, оглядываясь.
Мусорные баки, на одном сидит большой черный кот, из-под снега торчит что-то похожее на фонтан.
— Мой дед, — сказала Алиса. — Можешь звать его Алексеем Федоровичем.
В подъезде их встретил тусклый свет висящей высоко-высоко красной лампочки. Громыхнуло, вниз пошел упрятанный в сетчатый короб лифт, побежал в черную шахту трос толщиной в руку мужчины.
— Ух ты! — только и сказал Мишка, когда сверху приехала такая же сетчатая кабина.
Двери с негромким скрежетом сложились внутрь, из них вышла старушка в сером платке.
— Кто тут? — спросила она, подслеповато щурясь.
— Это я, Лидия Александровна, —