Московские тени стр. 136
заранее горевали, что придется терять большую квартиру, оттягивали с подачей объявлений, но Андрей стал неплохо зарабатывать и снял себе жилье. А трехкомнатная осталась ему на будущее… Родители были рады.
На перекрестке Профсоюзной и Наметкина висел особенно тягостный светофор, да еще и дорогу здесь вечно ремонтировали – то ли трубы меняли, то ли рыли подземный переход, – стоять на красный свет приходилось минут по семь. В это время между машин ловко бегали распространители рекламных буклетов, журналов, продавцы дешевых букетиков. И Андрею частенько пытались что-нибудь впарить. Вчера парень в зеленом комбинезоне сунул журнальчик с полуголой девицей на обложке, сегодня девица в синей бейсболке навязала принять буклет сети магазинов «Старик Хоттабыч».
– Спасибо, – буркнул Андрей, бросая буклет, как обычно, на заднее сиденье.
– Все виды строительных материалов. Лаки, краски, сантехника, – автоматически бесцветно сообщила девушка и метнулась к следующей машине.
«Надо выкинуть всю эту хрень», – мысленно велел себе Андрей, глянул на часы. «19:41». Красный свет.
– Да что ж это?!
И начало возвращаться состояние, какое навалилось в середине дня. Острая, обессиливающая тоска, досада, злоба на что-то, до ледяного пота понимание: нужно менять, всё нужно менять теперь, когда появилась она… Да, внутренне его жизнь с ее появлением изменилась совершенно, а внешне – оставалась прежней. Две взаимоисключающие модели… Еще недавно он удивлялся, замечая, что и его знакомые, и он сам легко минуют в отношениях с женским полом период ухаживания – проводы до дому, свидания, гуляния. Нет, это почти у каждого было, но было когда-то, в школьные годы, во время студенчества, а потом, когда появилась восьмичасовая работа, обязанности и заботы взрослой жизни, а силы и энергия постепенно таяли – стало невозможным, непосильным трудом. Точнее – недозволительной роскошью свободного человека. Люди знакомились где-нибудь в кафешке, в ресторанчике или в клубе вечером в пятницу и, чаще всего, после ужина или недолгих танцев, или просто пивка на бульваре, ехали вместе к нему или к ней. А утром, как правило, прощались и расходились, будто ничего и не было, и ни ему, ни ей не приходило в голову продолжать отношения, набрать записанный для проформы номер телефона. Но некоторые после такого легкого, совершенно случайного знакомства и быстрой близости становились парой, семейкой с общим хозяйством на несколько недель или лет, или на всю жизнь.
С тех пор, как Андрей стал жить отдельно и появились деньги, у него было много женщин, и почти со всеми близость происходила в день знакомства. Чаще он рад был этому и благодарен женщинам, которые не требовали, чтоб их добивались, играли в ухаживание, но иногда
сразу после близости становилось до тошноты неприятно. Морщась и стараясь скорее распрощаться с той, что часов десять назад была незнакомкой, а теперь стала изученной и ненужной, Андрей все-таки понимал – добиваться, обхаживать, угождать понравившейся женщине он, скорее всего, не в состоянии. Попросту нет на это времени. Не скажешь ведь при знакомстве: «Простите, барышня, я вас полюбил с первого взгляда, я готов отдать вам свое сердце, но встречать вас у дверей с цветами, петь серенады под окном – не могу. У меня работа с половины десятого до половины седьмого, плюс два часа на дорогу. И выспаться надо…»
Получалось, что без ухаживаний,