Библиотека

Московский полет стр. 469

Размер шрифта
-
+
Тема

скажет: "Идите люди за мной!

Я вас научу, как надо!".

Я заказал двойную порцию водки и, под хриплый голос Александра Аркадьевича, выпил за его светлую память. Когда мне было 13 лет, я играл в его пьесе. Когда мне было 30, я пил с ним водку в Болшево, а потом пришел в его квартиру у метро «Аэропорт» проститься с ним перед его эмиграцией.

А сегодня Витя Мережко сказал нам обоим – мне и ему, покойнику, – что, оказывается, мы должны просить прощения у России. Зато, что она выбросила нас в изгнание. Спасибо, друг. Я расплатился и вышел из бара.

Внизу, в холле, администраторша гостиницы помахала мне рукой:

– Господин Плоткин! Господин Плоткин! Можно вас на минуту?

Я усмехнулся: телевизионная слава стремительна, как августовский дождь. Не прошло и минуты после передачи, как меня уже узнают в лицо! Правда, еще через минуту – забудут, августовский дождь высыхает быстро. Я подошел к стенке с табличкой «Администратор».

– Стойте здесь! – сказала администраторша и поставила рядом с табличкой телефонный аппарат. – Сейчас вам будут звонить.

– Кто?

– Я не знаю. Междугородняя. Сказали, что будут звонить каждые десять минут, пока мы вас не найдем.

Я закурил, гадая, кто мне может звонить. Игорь Финковский по поводу интервью? Костя Зайко по поводу фильма? Рустам Ибрагимбеков насчет постановки «Кремлевских лис»? Какое-нибудь издательство с предложением издать мои книги в СССР? Или Семен и Левка Толстяк – просто так, проститься?

Я курил у стойки, остывая от злости к Мережко и наблюдая вечернюю суету в гостиничном вестибюле. По углам несколько фарцовщиков тихо нашептывали что-то иностранцам, предлагая, скорей всего, обмен валюты на рубли. В центре большая группа хорошо одетых западных немцев что-то громко обсуждала по-немецки. Две юные проститутки зацепили – я не поверил своим глазам! – Ариэла Вийски, профессора политологии. Взяв его под руки с двух сторон, они прошли с ним в лифт…

Тут телефон зазвонил короткими и частыми гудками. Я посмотрел на администраторшу, она сказала:

– Это междугородняя, вас.

Я снял трубку, сухой голос телефонистки требовательно сказал:

– Сочи вызывает Вадима Плоткина! – Я слушаю.

– Говорите! – приказала кому-то телефонистка. И вслед за этим я услышал голос, от которого у меня мгновенно ослабли ноги.

– Это ты? – сказала она.

– Я… – с трудом выдохнул я, потому что горло перехватило мгновенно сухостью. – Здравствуй, дурында! Ты когда уезжаешь? – Как ты меня нашла?

– Я смотрела «Кинопанораму». И как только увидела тебя, стала звонить Семену и Толстяку. Когда ты уезжаешь?

– Завтра, Аня.

– Завтра – когда?

– Завтра утром. А что?

– Идиот, где же ты шлялся сорок минут? Я же пропустила прямой рейс на Таллинн! Но утром я буду. Во сколько ты уезжаешь?

– В 10 утра. Мы отплываем паромом в Хельсинки. Я не думаю, что ты успеешь…

– Ты поседел, – перебила она. – Ты знаешь об этом? И ты очень худой! Она тебя не кормит, что ли?

– Аня, у меня дочке пять лет. – Я знаю, мне сказал Семен. И ты назвал ее, как хотел, Ханой. Целую. Мне еще час до аэропорта! Жди меня утром!

Голос исчез, а я все держал трубку и слушал хрупкую тишину в ней.

– Вы говорите? – вдруг спросил у меня голос телефонистки.

– А? – очнулся я. – Да, я говорю…

– Но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.