Мозаика Парсифаля стр. 858
я изложу все, что, по моему мнению, вам следует знать.
Долгое молчание в трубке свидетельствовало о неподдельном изумлении. Наконец Беркуист прошептал:
— Надеюсь, вы не станете лгать.
— Стану, но не об этом.
— О чем же, по вашему мнению, мне следует знать? — воскликнул Беркуист, частично восстановив дар речи.
— Обо всем, что имеет отношение к вашей непосредственной и чрезвычайно трудной работе.
— Где вы находитесь? Я вышлю войска вам на помощь, только доставьте сюда эти документы!
— Нет, господин президент. Мы должны еще заехать к одному человеку по кличке Босуэлл. Но перед этим я намерен сжечь документы. Они существуют в единственном экземпляре, и я их уничтожаю. Так же как и историю болезни.
— Вы достали?..
— Я все изложу в докладе. Поверьте, у меня есть серьезные причины поступить таким образом. Я не знаю, что может произойти с ними в ближайшем будущем. То есть знаю, но не могу быть полностью в этом уверен. Все началось здесь, пусть здесь и закончится навсегда.
— Понятно. — Беркуист помолчал. — Я не могу повлиять на ваше решение. Я не могу помешать вам.
— Это верно.
— Хорошо. Я не буду и пытаться. Хотелось бы думать, что я разбираюсь в людях. Вам следовало бы занимать мое место. По крайней мере, вам полагается... Что может сделать для вас благодарная страна и лично ее чрезвычайно признательный президент?
— Оставить меня в покое, сэр. Оставить в покое нас.
— Хейвелок!
— Да, сэр.
— Но как я могу быть уверен? Уверен в том, что вы их сожгли?
— Парсифаль как раз хотел, чтобы у вас такой уверенности не было. Понимаете, он хотел, чтобы это не повторилось. Больше не должно быть Мэттиасов. Время суперзвезд кончилось. Поэтому он и не хотел давать вам стопроцентной гарантии.
— Мне предстоит все это хорошенько обдумать, не так ли?
— Неплохая идея.
— Мэттиас умер сегодня вечером. Поэтому я и разыскивал вас.
— Он умер уже давно, господин президент.
Эпилог
Осень. Нью-Гэмпшир то скрывался в серой мгле холодных арктических туманов, то вновь расцветал яркими переливами осеннего многоцветья. Солнце упорно не желало отступать перед приближающейся зимой и продолжало одаривать землю живительным теплом.
На закрытой, веранде, превращенной по настоянию Дженны в рабочий кабинет, Хейвелок закончил говорить по телефону и положил трубку. Когда они только осматривали свое будущее жилище, Дженна заметила, как Майкл, выйдя из гостиной этого старинного особняка, замер на пороге, пораженный пейзажем в огромных окнах веранды. Письменный стол, книжные шкафы вдоль стены, набор разнообразной по стилю, но удобной мебели превратили пустующее пространство в светлую, воздушную комнату, отгороженную от внешнего мира прозрачными стенами. За этими стенами открывался вид на поля и дальний лес, который так много говорил его сердцу. Дженна хорошо понимала Майкла, и он платил ей любовью за это понимание. Из этого необычного места он видел совсем не то, что могли увидеть другие. Перед ним были не просто высокая трава и стена деревьев в отдалении. Нет. Он видел постоянно меняющийся ландшафт, который столь часто служил ему убежищем.
В нем все еще продолжали жить воспоминания о схватках и борьбе не на жизнь, а на смерть. Неожиданно они вспыхивали со страшной силой, заставляя его двигаться... Двигаться в прямом смысле слова, чтобы убежать от них, подавить их. От них