Мозаика Парсифаля стр. 859
трудно избавиться; для этого потребуется время. Многие месяцы, а может, и годы.
Он жил как в лихорадке, потому что вы, негодяи, отравили его. Он неистовствовал... в ожидании следующей дозы...
Так сказал ныне покойный доктор Мэтью Рандолф о человеке, который тоже умер... И о многих других.
Они с Дженной не раз возвращались к этой проблеме. Лихорадочное возбуждение время от времени охватывало его, и единственным лекарством, которое ему помогало, оставалась Дженна. Они отправлялись в далекие прогулки. Майкл пускался бежать и бегал до тех пор, пока пот не заливал глаза, а сердце начинало колотиться. Но лихорадочное состояние проходило, заряд взрывчатки
в его черепе рассасывался — звуки выстрелов смолкали.
Он стал лучше спать, а если и просыпался неожиданно, то тянулся к ней, а не к оружию под подушкой. В их доме не было оружия. У них никогда не будет его, где бы они теперь ни жили.
Хлопнула входная дверь.
— Михаил! — послышался веселый голос из гостиной.
— Я здесь! — Он повернулся в своем кожаном вращающемся кресле — последнем приобретении Дженны для обстановки кабинета.
Дженна вошла в залитое светом помещение. Ее длинные светлые локоны выбивались из-под темной вязаной шапочки, твидовое пальто застегнуто на все пуговицы. Осенняя свежесть давала знать о себе. Она опустила на пол парусиновую сумку, подошла и чмокнула Майкла в губы.
— Здесь книги, которые ты просил. Никто не звонил? Меня ввели в Комитет по студенческим международным обменам. Похоже, сегодня вечером мне предстоит позаседать.
— Точно. В восемь часов у декана Крейна.
— Здорово!
— Ты довольна?
— Я чувствую, что смогу принести пользу. Нет, правда. И дело не только в знании языков. Я способна лучше других разбираться в бюрократической правительственной писанине и отбирать наиболее способных ребят. Временами мне ужасно трудно оставаться честной. Мне кажется, что я делаю что-то не то.
Они рассмеялись. Хейвелок взял Дженну за руку.
— Звонил еще кое-кто.
— Кто?
— Беркуист.
Дженна окаменела.
— Он не пытался связаться с тобой с того времени, как ты представил свой доклад.
— Президент уважил мою просьбу. Я просил его оставить нас в покое.
— Тогда зачем же он звонил? Что еще хочет?
— Ничего. Он решил, что мне надо рассказать новости.
— Какие?
— Лоринг поправился, но на оперативную работу он не вернется.
— Я очень рада. И тому, и другому.
— Надеюсь, что он это переживет.
— Наверное. Они сделают его стратегом.
— Именно это я и предложил.
— Я так и думала.
Майкл отпустил ее руку и сказал:
— А Деккер не выжил.
— Как?!
— Это случилось давно, они просто скрывали. Да простит меня Бог, с ним поступили великодушно. На следующее утро после «Ущелья Сенеки»; он вышел на улицу. Люди Пирса ждали его в машине. Охрана не успела дернуться, как он шагнул под пули. И умер с «Боевым гимном Республики» на устах. Капитан-лейтенант искал смерти.
— Смерть фанатика.
— Бессмысленная. Он решил, что все кончено. А ведь еще мог принести немало пользы.
— Теперь это — история, Михаил.
— Да, история, — согласился Хейвелок.
Дженна подошла к парусиновой сумке и извлекла из нее книги.
— Я пила кофе с Харри Льюисом. Сдается мне, он собирается с духом, чтобы признаться тебе.
— Березка, — улыбнулся Майкл. — Об этом он станет рассказывать своим внукам. Он им поведает, как профессор Харри Льюис был