Мозаика Парсифаля стр. 860
тайным агентом и даже имел секретный псевдоним.
— Мне кажется, что он не очень гордится этим.
— Почему нет? Харри не сделал ничего плохого и действовал лучше многих иных. Кроме того, не забывай, что он предложил мне работу, которая по странному совпадению мне очень нравится... Давай как-нибудь пригласим профессора с женой на ужин, а когда зазвонит телефон, — я об этом позабочусь, не сомневайся! — я подниму трубку и скажу, что вызывают Березку.
— Нет, Михаил, ты неисправим, — рассмеялась Дженна.
— Мне тревожно, — произнес Майкл без улыбки.
— Это из-за звонка президента.
— Что-то мне очень тревожно, — проворчал он.
— Ну, в таком случае пошли гулять.
* * *Они поднялись по крутому склону холма, расположенного в нескольких милях к западу от их дома. Высокая трава стелилась под ветром. По ярко-синему небу неслись редкие, растрепанные облака. С севера на юг, огибая холм, текла река. Ветер гнал рябь по воде, река блестела и переливалась золотом, в которое макали ветви прибрежные деревья.
— Мы как-то устроили пикник в Праге, — сказал Майкл, глядя вниз. — Помнишь? Там над холмом тоже была река.
— Мы и здесь можем устроить пикник, — ответила Дженна, не сводя с него глаз. — Холодное вино, салат и эти ужасные твои любимые сандвичи.
— Ветчина, сыр, сельдерей, лук и горчица.
— Точно, — улыбнулась Дженна. — К сожалению, такое не забывается.
— Если бы я был знаменитым, то этот сандвич назвали бы моим именем, и он оказался бы в меню каждого американского дома.
— В таком случае лучше постарайся оставаться безвестным как можно дольше, дорогой.
Внезапно улыбка с его лица исчезла.
— Ты сильнее меня, Дженна.
— Если тебе так хочется — пожалуйста. Но это неправда.
— Эта тревога... Она не отпускает меня.
— Это депрессия, Михаил. Она постепенно пройдет. Ты это знаешь не хуже меня.
— Да, но когда мне становится плохо — мне нужна ты. А у тебя такого не бывает.
— Почему? Я очень в тебе нуждаюсь.
— Не в
этом смысле.
— Понимаешь, мне не пришлось пережить то, что пережил ты. Есть еще один важный фактор. Бремя ответственности всегда лежало на тебе, а не на мне. Любое решение, которое ты принимал, стоило тебе нервных затрат. Тебе, а не мне. Я всегда могла спрятаться за твоей спиной. Я просто не смогла бы сделать того, что делал ты. Просто потому, что я слабее тебя.
— Неправда.
— Ну, скажем, я не такая выносливая. Это правда. Все те недели, когда я бежала, как очумелая, я не могла ни о чем думать. Мне надо было остановиться, перевести дух. У меня просто не было сил соображать. Не могу объяснить почему. Не могла и все. А ты — мог. И в детстве, и взрослым. Теперь ты расплачиваешься за то, что сделал... за то, что сделали с тобой. Но это пройдет. Уже проходит.
— В детстве... — эхом откликнулся Майкл, глядя вдаль. — Я его вижу, этого мальчишку, чувствую, но на самом деле совсем не знаю. Помню, когда ему становилось страшно, хотелось есть или он боялся уснуть, он в сумерках забирался на дерево и высматривал вражеские патрули. Если никого поблизости не было, он спускался вниз и начинал носиться по полям... Он бегал что было сил и через некоторое время начинал чувствовать себя лучше, как-то увереннее.