Мученицы монастыря Святой Магдалины стр. 40
есть еще худший пример, чем я. Я же распахнул калитку как можно шире, все равно что сказал: «Иди и повесься».
Чистое наследство самоубийц — совесть оставшихся в живых. На целый ряд вопросов уже никогда не получишь ответа.
Мог ли я помочь?Почему я ничего не сделал?Насколько слеп я был?Теперь все бесполезно. Мне хотелось забраться в пары виски и никогда оттуда не вылезать. Представлять собой Облако Незнания.
Чувство вины разрывало мое тело, грозило вырваться ревом бессилия. О господи, еще одна могила для тех, на кого я вовремя не обратил внимания.
Я проглотил, не запивая, несколько таблеток в надежде на искусственный душевный
покой. Им бы в матери податься. Лег на кровать, пустил слезу. Когда таблетки начали действовать, я закрыл глаза. Моей последней мыслью было: «Хоть бы они меня прикончили».
Не прикончили.
Но отключили меня надолго. Я пришел в себя в темноте. Взглянул на часы: половина девятого. Теперь я знал, что мне следует сделать. Я оделся во все черное, частично и ради Брендана. Джинсы, футболка, кепка. Сунул пистолет за ремень джинсов. Взглянул на себя в зеркало. Увидел лицо из поношенного гранита. Когда ты сам на себя глядишь такими глазами, назад пути нет.
Я сделал себе крепкий кофе, запил им несколько «Черных Красоток».
Глубоко вздохнул и сказал: «Пошел».
На пристани было тихо. Рядом находилась Эйр-сквер с ее обычным туристским безумием. Ни за что не догадаетесь: до меня донеслись звуки песни Дэвида Грейя «Любовь этого года».
Прямо ножом по сердцу. Я мог спеть каждую строчку, более того, почувствовать ее. Эта песня рвет мое сердце.
Я поднял голову и крикнул небу:
— Господи, за что меня так мучаешь?
Разумеется, Он не ответил, во всяком случае так, чтобы я смог разобрать. Тут мне даже Томас Мертон не мог помочь.
Подходя к пабу «У Свини», я чувствовал животом сталь пистолета. Разум мой зациклился по всем фронтам. Не знаю из-за чего — наркотиков или печали. Никогда не пойму, как устанавливается связь в моменты напряжения. В реабилитационной палате, когда я там в очередной раз находился, врач сказал:
— В основе вашей умственной деятельности лежит психоз. Любопытно, что в стрессовых ситуациях вы сосредоточиваетесь на отрывках из прочитанных книг.
Дальше он что-то говорил про псевдоамериканский стиль, многократно употребив термин «сопереживание».
Они это умеют: берегите бумажник — цену заломят охренительную. Теперь мне припомнился отрывок из «Почему так важен Синатра» Пита Хэмилла:
Итальянцы, переселившиеся в Америку, очень страдали. В Новом Орлеане жюри оправдало восемь итальянцев, обвиняемых в убийстве, и еще по поводу трех не пришло ни к какому заключению. Граждане взбесились, утверждали, что это дело рук мафии. Толпа числом несколько тысяч человек штурмовала тюрьму. Двоих вопящих от ужаса итальянцев повесили на фонарных столбах. В третьего всадили сотню пуль. Семерых расстрелял расстрельный взвод. Еще двое спрятались в собачьей будке, так их выволокли оттуда и разрубили на куски.В шестидесятых годах Фрэнк Синатра сказал:
Когда я был молод, люди спрашивали меня, зачем я посылаю деньги в Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения. Я отвечал: потому что мы все там, приятель. Не только черные болтались на их гребаных веревках.Аминь.
Неподалеку от паба «У Свини» есть узкий переулок, где