Библиотека

Мужчины без женщин (сборник) стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

часа, подыскивая слабые места, даже проламывая крепкие скалы.

Вскоре, как и ожидалось, стук возобновился. Только на сей раз шел с другой стороны. Отличался и его отзвук. Теперь он воспринимался намного ближе – буквально над ухом. Тот, кто стучал, был прямо за окном, у изголовья кровати. Наверное, приникнув к стене здания напротив, прижался лицом к окну и настойчиво тарабанил по мокрому от дождя стеклу. Что еще можно предположить? И только частота ударов все та же: тук-тук, тук-тук, тук-тук… И так без остановки. Только звук то тише, то громче. Как биение чувствующего сердца.

Шторы распахнуты – Кино перед сном бесцельно разглядывал узоры стекавших по окну капель дождя. Кино представлял, что может увидеть во мраке за окном, если вылезет из-под одеяла. Хотя нет, представить этого он не мог. Ему необходимо отказаться от всех потуг что-либо представить. «В любом случае не годится мне это видеть, – думал Кино, – каким бы ни было оно пустым, сердце пока что – мое собственное. Пусть чуточку, но в нем сохранилась теплота других людей. И сколько-то личных воспоминаний, будто обвитая вокруг шестов на взморье морская капуста, безмолвно ждут прилива. Если перерубить, потечет алая кровь. А отпускать сердце скитаться по безвестным просторам пока еще рано.

Пишется знаками «божье» и «поле». Произносится

«Камита». Никак не Канда. Я живу здесь, неподалеку.

«Я запомню», – сказал здоровяк.

«Правильная мысль! Память – это сила», – заметил Камита.

«Неужели Камита как-то связан со старой ивой в саду?» – вдруг подумал Кино. Это дерево оберегало маленький дом и его самого. Он пока не понимал сути, но ему пришла в голову эта мысль, и, как ему показалось, теперь все встало на свои места.

Кино мысленно представил иву, приспустившую к земле усыпанные листьями ветви. Летом она создавала в крошечном садике прохладную тень. В дождливые дни сверкала мириадами серебристых капель на мягких ветвях. В затишье они тихо погружались в раздумья, а в ветреные дни бесцельно раскачивали все еще лишенное покоя сердце. Прилетали птахи и, весело щебеча, ловко садились на упругие ветки, но вскоре улетали дальше, а ветки радостно покачивались им вслед.

Кино свернулся калачиком под одеялом и просто думал об иве. Представлял ее себе до мелочей: какой она формы, какого цвета, как движутся ветки. И молился, чтобы скорее рассвело. Ему оставалось лишь терпеть и ждать, когда забрезжит рассвет, проснутся вороны и мелкие птахи и поднимут свой обычный гвалт. Надо лишь верить птицам всего мира – всем пернатым, наделенным клювом. А пока нельзя допустить, чтобы душа оставалась пустой. Пустота и возникающий в ней вакуум притягивают тех.

Когда одной ивы стало не хватать, Кино подумал о стройной серой кошке. Вспомнил ее любимое лакомство – жареные нори. Представил Камиту – как тот сидит за барной стойкой и читает книгу. Мысленно вернулся к молодым легкоатлетам, пожелав им быстрых секунд на беговой дорожке. Вспомнил красивое соло из «My Romance» в исполнении тенора Бена Уэбстера (как раз в том месте пару раз заедало от царапин). Память – это сила. Последним он вспомнил облик бывшей жены – с короткой прической и в новом голубом платье. Что бы ни случилось, Кино желал ей жить счастливо и во здравии на новом месте. Хорошо,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.