Библиотека

Мужчины без женщин (сборник) стр. 99

Размер шрифта
-
+
Тема

он не смог удержаться. Ему требовалось хоть как-то связать себя с реальностью. И если б он этого не сделал, то перестал бы быть самим собой. Стал бы человеком, которого нет нигде. Рука Кино почти машинально испещряла узкие поля открытки мелкими иероглифами. А затем, пока не передумал, он сходил к ближайшему почтовому ящику и спешно протолкнул открытку внутрь.

Когда он проснулся, электронные часы у изголовья показывали четверть третьего ночи. Кто-то стучал в дверь. Не сильно, но выверенно и кучно – так опытный плотник забивает гвозди. И тот, кто стучал, хорошо понимал, что Кино все прекрасно слышит. Этот звук выволок Кино из глубокого ночного сна, из милосердной передышки и жестко отрезвил его сознание до самых дальних его закоулков.

Он знает, кто там сейчас стучит. Стучит, требуя, чтобы Кино встал с кровати и отпер дверь изнутри. Требует сильно и настойчиво. Этому кому-то не под силу открыть дверь снаружи, и поэтому необходимо открыть ее изнутри, руками самого Кино.

Кино еще раз осознал, что эта встреча ему очень нужна, но при этом очень сильно пугает. Быть двояким – значит, в конечном итоге, заполнять собой полость в пространстве между двумя крайностями.

«Тебе ведь было больно? Хоть немного?»

«Да, – выдержав паузу, ответил он. – Я же человек. Когда мне делают больно, мне больно», – ответил Кино. Но это неправда. По меньшей мере наполовину ложь. «Когда мне следовало принять эту боль, я принял ее недостаточно, – признался Кино. – Когда мне следовало прочувствовать ее, я подавил в себе важные чувства. Потому что не хотел принимать ее в глубину своей души. Я избегал столкновения с правдой лицом к лицу, и так мое сердце, утратив свое нутро, опустело. Змеи завладели им и собираются хранить там свои сердца – отбивающие леденящий пульс».

«Здесь было уютно не мне одному, но наверняка – и кому угодно», – говорил Камита. И Кино только сейчас догадался, что он хотел этим сказать.

Кино накинул на себя одеяло, закрыл ладонями уши и съежился в своем тесном мирке. И сказал самому себе: «Мне ничего не видно и ничего не слышно». Однако избавиться от звука не мог. Пусть даже сбежит на край света и залепит себе уши глиной – пока он дышит, пока в нем остается хоть капля сознания, этот стук будет настигать его повсюду. Потому что стучат не в гостиничную дверь, а в ворота его души. И человеку от такого стука никуда не скрыться. А до рассвета – если он вообще наступит – время будет тянуться очень долго.

Кино не помнил, сколько это длилось, а когда пришел в себя, стучать уже перестали. В окру́ге все стихло, как на обратной стороне Луны. Однако он не снимал с головы одеяло и сидел неподвижно. Терять бдительности нельзя. Он прогнал все сомнения, напряг слух, пытаясь услышать в тишине недобрые признаки. Те, кто сейчас там, за дверью, так просто не отступят. И торопиться им незачем. До рассвета мир в их власти. Луны тоже не видно – на небе только темные пятна увядших созвездий. У них в запасе множество различных уловок. Их требования могут принимать совершенно разную форму. Запускать мрачные корни хоть до самого края света, терпеливо дожидаясь удобного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.