Мужчины без женщин (сборник) стр. 101
если у нее не будет шрамов на теле. «Она передо мною извинилась, я ее простил. Я должен не просто об этом забыть, но даже не помнить о том, что прощал».
Однако ход времени доподлинно расчислить невозможно. Кровавая тяжесть непреодолимого желания, заржавленный якорь раскаяния пытались сдерживать его первозданное течение. При этом время не было стрелой, летящей по прямой. Дождь не стихал, часовые стрелки то и дело колебались, птицы продолжали крепко спать, безликий почтальон молча сортировал открытки, жена трясла красивыми грудями, а кто-то настойчиво продолжал тарабанить по стеклу. Будто пытаясь завлечь Кино в глубокий лабиринт намеков. Тщательно и методично – тук-тук, тук-тук, и опять тук-тук. «Не отводи глаз, смотри прямо на меня, – шептал кто-то на самое ухо. – Ведь это я – облик твоей души».
Первый летний ветерок мягко покачивал ветви ивы. В темной каморке на задворках души Кино чья-то теплая рука тянулась к его руке. Кино, не открывая крепко зажмуренных глаз, представлял тепло кожи, мягкое нутро. То, о чем он долго не помнил, с чем надолго был разлучен. «Да, мне больно. И очень сильно больно», – сказал Кино сам себе. И заплакал. У окна тесной, сумрачной комнаты.
А дождь лил без устали, напитывая землю холодящей влагой.
Мужчины без женщинВо втором часу ночи меня разбудил телефонный звонок. Посреди ночи такой всегда неистов. Воспринимается так, будто некто, схватив арматуру, крушит весь окружающий мир. И я как представитель цивилизации должен это пресечь. Поэтому я встал с кровати, вышел в гостиную и поднял трубку.
Низкий мужской голос сообщил, что некая женщина навеки покинула этот мир. Обладатель голоса – ее муж. По крайней мере, так он назвался. И сказал, что жена покончила с собой в прошлую среду. Затем добавил:
– Вот я и подумал, нужно сообщить… так или иначе. – Так или иначе. Я не услышал в его голосе ни капли сожаления. Будто он зачитывал текст телеграммы: между словами почти нет интервалов. Чистое уведомление. Голые, без прикрас, факты. Точка.
Что я ему ответил? Что-то, конечно, говорил, но теперь уже не припомню. Затем повисла тишина – с чем ее сравнить? Представьте посреди дороги глубокую яму, и с обеих сторон двое всматриваются в ее глубь. После нее муж, не проронив ни слова, повесил трубку, будто заботливо опустил на пол хрупкую вазу. А я, как был в белой майке и синих трусах, так и остался стоять, бессмысленно сжимая свою.
Откуда он знал обо мне? Понятия не имею. Может, она называла мое имя, рассказывая о своих бывших парнях? Зачем? К тому же как
он узнал мой номер? (При том, что в справочнике его нет.) И вообще начнем с того, почему именно я? Зачем ее мужу потребовалось звонить мне, чтобы сообщить о ее кончине? Ни за что не поверю, что она попросила его об этом в своей прощальной записке. Мы с нею встречались очень давно. Расставшись, не виделись ни разу. И даже не созванивались.
Но это ладно. Вся беда в том, что он ровным счетом ничего не объяснил. Просто подумал, что необходимо сообщить мне о самоубийстве жены. И каким-то образом узнал номер телефона. При этом он посчитал, будто прочие подробности меня не касаются. Судя