Мужчины без женщин (сборник) стр. 168
между обязанностями Шахразады и ее личным пространством.
И дело не только в сексе. Хабара не мог судить, где заканчивается порученная ей повседневная забота о нем и откуда начинается проявление (если так можно назвать) ее личной привязанности. С какой стороны ни взгляни, распознать чувства и намерения Шахразады было очень непросто. К примеру, она почти всегда носила скромное нижнее белье из простого материала. Такое, вероятно, изо дня в день носят домохозяйки, разменявшие четвертый десяток, – Хабара не водил знакомств с такими домохозяйками и поэтому мог лишь предполагать, что они его покупают на распродаже в каком-нибудь сетевом магазине. Но иногда она приходила в белье затейливого покроя, способном соблазнить любого мужчину. Хабара не знал, где она все это покупает, но понимал, что вещи эти – высшего качества: изящные, насыщенных цветов, из красивого шелка, с тонкими кружевами. Ради чего и чем вызваны такие крайности, Хабаре было совершенно непонятно.
Также его сбивало с толку и то, что постепенно близость с Шахразадой и ее истории стали сплетаться в единое целое, и уже невозможно было воспринимать одно без другого. Хабара оказался связанным с женщиной, которую особо не любил, узами плоти, которые не считал страстью, и оттого пребывал в легком смятении, ибо прежде ничего подобного с ним не случалось.
– Когда я училась в школе, – в один из дней заговорила в постели Шахразада таким тоном, будто собиралась в чем-то признаться, – иногда забиралась в некий дом, как воровка.
Хабара, как и в большинстве подобных случаев, ничего на это не смог ей ответить.
– Ты когда-нибудь воровал в чужих домах?
– По-моему, нет, – сухо ответил Хабара.
– Это дело такое – стоит только попробовать, и сразу входит в привычку.
– Но ведь это – преступление?
– Именно. Попадешься – полиция арестует. Проникновение в чужое жилье, да к тому же с целью кражи (и даже попытка) – преступление весьма тяжкое. А ты, хоть и понимаешь, что поступаешь скверно, остановиться уже не в силах.
Хабара молча ждал продолжения.
– Самое прекрасное, когда попадаешь в чужой дом, – окружающий покой. Не знаю, почему, но и в самом деле вокруг царит полнейшая тишина, будто попал в самое безмятежное место на свете. Так мне казалось. И вот, сидя неподвижно на полу в этом безмолвии, я смогла естественным образом мысленно перенестись в ту пору, когда была миногой, – сказала Шахразада. – Как мне стало тогда хорошо! Я же говорила тебе, что в прошлой жизни была миногой, да?
– Да, было дело.
– Вот, как и тогда, я присосалась к камню на дне, задрала хвост и покачиваюсь в воде. Как водоросли вокруг. Везде и в самом деле тишь, так что ничего не слышно. А может, у меня просто нет ушей. В солнечный день свет с поверхности пронизывает воду, как стрелы. А иногда преломляется, будто сквозь призму. Над головой неспешно проплывают рыбы самых разных форм и раскрасок. А я ни о чем не думаю. Или же у меня одни миножьи мысли. Эти мысли хоть и затуманенные, но при всем том – очень чистые. Хоть и не прозрачные, но все же без примесей. Вроде как я – это я, и вместе с тем – не я. И настроение при этом у меня великолепное.
Шахразада