Библиотека

НА СУШЕ И НА МОРЕ 1968 стр. 14

Размер шрифта
-
+
Тема

утро, уселся с безопасной бритвой перед зеркалом и, подперев изнутри языком худую щеку, принялся тщательно водить по ней лезвием бритвы.

Впервые за все время совместной работы Веру огорчила аккуратность Краева. Обычно она восхищалась подтянутостью старшего геолога, которого никогда не видели небритым, в помятой одежде. У Краева даже в рабочей полевой куртке всегда лежал чистый носовой платок. Шил их он сам и размерами вдвое больше обыкновенного. Когда шли в гору, Краев из-за больного сердца делал передышки чаще других. Остановится, вынет из грудного кармана платок, схожий с полотенцем, вытрет лицо, шею. Затем аккуратно сложит и сунет обратно в карман, поправит рюкзак, одернет куртку и, тяжело дыша, продолжает путь.

— Кто вас здесь видит, для кого вы прихорашиваетесь? — как-то в сердцах сказал ему Солодов.

— Для себя, — спокойно ответил Краев. — Если б держался по-иному, меня, вероятно, на этом свете уже не было…

И Солодову и Вере стало понятно, что имел в виду Краев. Он пятнадцать лет провел в лагерях по клеветническому навету…

Кончив бритье, Краев долго умывался, чистился. Когда он выходил из палатки, то Солодов, сравнив на свету свой изжеванный костюм с аккуратной курткой старшего, честно признался:

— Поймал себя на мысли: завидую вам, Константин Николаевич.

— А я вам, Коля. Точнее, вашей молодости.

1714638067_66334cf3b9c53.webp

Мглистый туман со снегом закрыл все — горы, бухту, горизонт. Форму и цвет имело лишь то, что было под ногами, рядом. Геологи спустились с террасы к морю, вышли на ровный, утрамбованный отливом пляж и разошлись в разные стороны.

Вере и Солодову сразу же попался мокрый фанерный ящик, присыпанный песком. Солодов схватил камень и отбил крышку.

— Галеты! — обрадовался он, поковырял раскисшую бумажную упаковку, сунул галету в рот. — Солоновата.

— Как ты можешь сейчас думать о еде? — возмутилась Вера. — А если это с разбитого судна?

— Фантазируй. Просто где-то смыло с палубы. Шторм-то какой был.

В полукилометре они наткнулись еще на два ящика: один с маслом, другой с консервами.

— Смотри как нам везет! Словно по заказу! Больше я не ем никакой капусты, никаких ракушек!

Веру находки встревожили еще больше. Перед ней почему-то вдруг возникло лицо Владислава Серенко. Оно промелькнуло серией кадров. В первый день знакомства — удивленно и растерянно глядящее на жеребенка (с олененком спутал, вот чудак), лицо застенчивого Владислава, которого она, начальник отряда, сразу же взяла под свою опеку. Затем в маршруте. Владислав стоит на скале, довольный, сияющий, что-то кричит и машет руками. Размахнулся — и к ее ногам шлепнулся кусок породы.

— Неужели? — схватилась она за лупу. Сбросила рюкзак и полезла наверх. Скалистая площадка, на которой стоял Владислав, была испещрена жилками ярко-вишневого цвета. — Это же киноварь. Влад! Ты нашел ртуть! — И она в порыве радости обняла и поцеловала его.

В тот вечер случилось еще одно событие. К ней в палатку заглянул Краев. Чувствовалось, что он навеселе. Подошел вплотную, сказал:

— Может, хватит, Вера?

— Вы о чем, Константин Николаевич?

— Давай выходи замуж за Нечепорюка. Ведь знаешь же! он любит тебя.

— Что, что?

— Мы решили свадьбу вам сыграть.

— Это кто же «мы»?

— Ну я…

Вера рассмеялась, хотя ей и не было смешно. Когда-то Нечепорюк ей нравился, и, может быть, до приезда Серенко такое предложение ее заставило бы задуматься,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.