Библиотека

НА СУШЕ И НА МОРЕ 1968 стр. 18

Размер шрифта
-
+
Тема

корпусу. Вдруг услышат нас.

— Кто? Рыбы? — мрачно пошутил Нечепорюк. — Сколько человек может выдержать без пищи?

— Смотря какой человек, — ответил Кузнецов. Но геолог не расслышал ответа. Он погрузился в свои мысли и будто бредил:

— Знаешь, я незаслуженно обидел одного человека, из-за чепухи. С тех пор и не дружим с ним.

— Ты брось грехи вспоминать. Исповедоваться вздумал? Я не поп, чтобы прощать твои прегрешения. Надо нам действовать, узнать, остался ли кто еще на судне. Искать станут — дадим знать о себе.

— Кто нас станет искать?

— Ты что, в выручку не веришь? — обозлился Кузнецов.

— Что значит веришь, не веришь? Кому не хочется верить в спасение. Надо только трезво на вещи смотреть, — спокойно ответил геолог.

Кузнецов возражать не стал, вслушиваясь в плеск воды, в легкое покачивание судна.

— Должно быть, к берегу несет. Ветер-то был с моря, — сказал он.

— Выбросит на камни, первая пробоина — и конец нам. Воздух сразу же уйдет.

— Смотря как ударимся. Может вынести и на песок. В удачу верить надо.

— Не верю я в фарт, — усмехнулся Нечепорюк. — Надо только на себя надеяться.

«Вот не повезло на компанию, — тоскливо подумал Кузнецов и представил себе лицо геолога — худощавое, с орлиным носом, темными грустными глазами. Был бы здесь Пестерев. С Витькой хоть словом можно перекинуться. Что-то не свистит он больше. Жив ли?»

Механик нащупал ногой какую-то железину. Окунулся, поднял — разводной ключ. Постучал в переборку. Прислушался. Оттуда раздался ответный стук, затем свист.

— Это паши. Слышишь, начальник? А ты говорил, — обрадовался Кузнецов.

Но геолога это словно и не касалось, он продолжал думать о своем.

«Говоришь, только на себя самого надеяться, сэр Нечепорюк? Вот ты многое собирался сделать, а что сделал? Главное-то в жизни сделал?» — с горечью думал геолог и сам себе ответил вслух:

— И ничего у меня не сделано!

— Так-то уж и ничего? — возразил Кузнецов. — Не верю тебе. Вот, помню, в детстве. Лет десять мне было. Плыл я по речке на бату. Знаешь бат? Долбленка, вертлявая, спасу нет. Ну и опрокинулся. Хорошо, за куст успел зацепиться. Только шапку унесло. Видел бы, как я горевал по ней: новая была. Понимаешь, жизнь спас себе — это будто бы так и надо, а шапку, ерунду, жалко. Вот и в тебе сейчас мелочность тоскует.

— Я вижу, рассудительный ты человек…

Снова навалилась плотная темнота.

— Эх черт, правая нога совсем замерзла, — пожаловался геолог. — Я только было собрался перемотать портянки, снял сапог, а тут и случись беда.

— Сапог надо найти. Пошли искать!

Долго бродили они почти по плечи в воде, шарили ногами — лезть с головой в воду не хотелось.

— Постой-ка, — вспомнил Кузнецов, — у меня в инструментах был старый. Берег для прокладок.

Механик заплескался где-то в углу.

— Нашел! Держи!

Нечепорюк пытался натянуть сапог, но он не налезал.

— Какой номер носишь? — спросил Кузнецов.

— Сорок второй. Только у меня высокий подъем.

— Ну ладно. Тогда на, бери мой, сорок третий, а я твой надену. — Механик, кряхтя и отфыркиваясь от воды, стянул под водой сапог, протянул его геологу.

— Спасибо, друг. В самый раз пришелся. Тебя как звать-то?

— Сергеем.

— А тебя?

— Владислав… — Нечепорюк помедлил и добавил: — Матвеевич.

— Понятно. Ну а теперь, Матвеич, давай помолчим,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.