Начальник острова Врангеля стр. 23
будет перебираться в другую точку острова. Как перетащить десятки тонн груза, угля?
— Придется идти на разведку, — решает Ушаков. — Прикажите, капитан, спустить шлюпку.
Шлюпка, подгоняемая мерными ударами весел, идет к берегу. В ней трое: Ушаков, Павлов и Скурихин. За плечами у них по винчестеру, с собой немного еды и палатка. Это на случай, если придется заночевать.
Шлюпка с хрустом врезается в галечную косу. Трое выпрыгивают на берег, делают несколько шагов. Возможно, до них по этому берегу, по крупной, обкатанной волнами и льдами гальке не ступала нога человека.
Не сговариваясь, поднимают вверх винчестеры. Звучит залп. Неподалеку, шумно хлопая крыльями, взлетает стая гусей. Бросаются врассыпную утки. И только белая полярная сова, сидевшая на обломке камня, не шевельнулась.
— Эх-ма! — сдвигает шапку Скурихин, — Да тут, Алексеич, есть что добыть детишкам на молочишко.
Но сейчас не до охоты. Надо найти хорошее место для поселка. В поход, в первый поход по берегу!
Двадцать километров — и они у бухты Роджерса. На косе виден плавник — значит, есть строительный материал и топливо. С ближних холмов сбегают ручьи — будет питьевая вода. Удобно.
— Нравится? — спрашивает Ушаков у спутников.
— Подходяще, — невозмутимо отвечает Скурихин. — Я вон там себе избушку поставлю, на косогоре.
— Эскимосам должно понравиться, — добавляет Павлов.
Они возвращаются на пароход,
и «Ставрополь» начинает осторожно пробираться к бухте Роджерса.
Вот галечная коса, бухта. Брошен тяжелый якорь. Миловзоров сделал все, что мог. Ближе к месту будущего поселка подойти трудно, опасно.
— Выгрузка! — звучит команда.
Шлюпка за шлюпкой торопятся к острову. Первые пассажиры — эскимосы и их собаки. На берег летят части яранг, свернутые шкуры.
Собаки с радостным лаем рассыпались по берегу, а потом сцепились в огромный яростный клубок. Иерок длинной палкой с трудом разогнал их.
Быстрее, быстрее, быстрее! Миловзоров все чаще посматривает на льды.
В шлюпке плывет бык, он протяжно мычит.
Эскимосы собрали яранги, над ними вьются дымки.
Розовая свинья пытается выпрыгнуть из шлюпки, ее хватают сразу трое матросов.
Взмыл в небо гидроплан. За штурвалом — Кальвица, пассажиром летит Ушаков. Надо глянуть с воздуха на землю, которую предстоит обживать.
Поднимаются стены дома, на берегу — целая гора продуктов, снаряжения. Матросы помогают строителям закончить крышу.
— Пора, — говорит озабоченный Миловзоров. — Больше задерживаться нам нельзя.
Ушаков прекрасно понимает его. Зачем рисковать пароходом? Ничего, остальное они сделают сами. И печи сложат, и окна, двери сделают, и склад соберут.
— Да, вам пора, капитан, — с грустью отвечает Ушаков.
Они спускаются в кают-компанию. Белые скатерти, несколько бутылок вина. Тост за удачную жизнь на острове, тост за благополучное возвращение «Ставрополя» во Владивосток. Последние рукопожатия. Не хочется покидать пароход. Ведь скоро эти люди будут в родных краях, увидят близких, друзей, вернутся к привычной жизни…
Нет, не стоит об этом думать. До свидания!
«Ставрополь» медленно разворачивается и выходит из бухты. Гудки, гудки… С берега отвечают выстрелами.
Все. Пароход скрылся из глаз.
Вечером на берегу долго горит костер.
О чем-то вздыхают женщины. Искры танцуют в сумеречном небе. Мужчины молча смотрят в огонь. Тихонько взвизгивает во сне лайка. Набегает на берег волна.
— «Ставрополь» скоро подойдет к Чукотке, — негромко говорит Савенко.
— Давайте забудем о пароходе, — предлагает Ушаков. — Его нет и не было. Есть только остров Врангеля