Начальник острова Врангеля стр. 6
Вы романтик, быть может?
— Вовсе нет. Согласен на любую работу и в любой точке Севера. Чем дальше, тем лучше. Я имею в виду… — он посмотрел на карту поверх головы уполномоченного, — Хотелось бы серьезно заняться исследованием нашего северо-востока. Там немало «белых пятен».
— Исследованием?!
— Это не помешает моей основной работе по линии Госторга, — быстро сказал Ушаков.
— Вы специалист? Географ, геолог? Какое ваше образование?
— Учительская семинария. С первого курса Владивостокского университета ушел в партизаны. Потом учился все время самостоятельно.
— Не густо, товарищ Ушаков, для научных исследований. Очень не густо.
В комнату заглянуло солнце. Вспыхнули глазки-стекляшки песца. Заблестела и голова уполномоченного.
— В последнее время я много читал, готовился. Встречи со специалистами, с Арсеньевым, наконец… Вы ведь знаете его книги, его походы по Уссурийской тайге?
— Понимаю, понимаю. Мечтаете о больших путешествиях. Но у нас на Северный полюс командировок нет. Мы — не Академия наук. Работа наша обыкновенная — снабжение, торговля. У хозяйственников нет штатных единиц для самоучек-географов. Дебет-кредит… баланс, план, прибыль… базы для товаров, заброска этих товаров морем или по рекам… Да вы знаете не хуже меня.
Ушаков покраснел, рассердился сам на себя за это и покраснел еще больше.
— Без ущерба для основного дела, совмещая… А мечтать… По-моему, мечтать о вещах серьезных, перспективных — не так уж плохо. Если по-настоящему. Все большое рождается из малого, не так ли? У каждого трудного дела должны быть крылья, эти крылья — воображение.
Молодой человек совсем смешался.
— Ну-ну, — голос уполномоченного немного подобрел. — Время сейчас трудное, сами знаете. Надо восстанавливать хозяйство Дальнего Востока, вовлекать в оборот его богатства. Пушнину, оленей, рыбу… Это главное. Сколько вам лет, позвольте поинтересоваться?
— Двадцать четыре, — тихо ответил Ушаков, опуская голову. — Уже двадцать четыре.
— Вот, — уполномоченный встал. — Вот видите. Давайте не будем торопиться. Подумаем. Оставим вопрос открытым…
Какое удобное выражение: «Оставим вопрос открытым». Ни то ни се, нечто неопределенное, неуловимое. Ушаков макает перо в чернила и
аккуратно пишет:
«Мне кажется, что моя просьба произвела на Вас впечатление поступка необдуманного: решения, принятого наспех, питаемого ребяческим романтизмом. Мне хочется попытаться доказать Вам, что мое решение глубоко продуманно.
Я уже давно решил посвятить свою жизнь исследованию нашего крайнего северо-востока.
Мною учтены все трудности намеченного пути, все данные моего характера, взвешены все «за» и «против».
Родился и вырос я в суровой обстановке Яблонового хребта, и эта пройденная мною школа дает мне право надеяться, что следующая ступень еще более суровой школы жизни на северо-восточной окраине будет пройдена успешно».
Ушаков отодвигает лист бумаги, издалека пробегает глазами написанное.
Трудно было разговаривать с уполномоченным в Хабаровске. Не так легко объясниться и в письме. Разве расскажешь все, докажешь на двух-трех страничках? Что подумал о нем бритоголовый после встречи в Хабаровске? Гастролер, турист. Или — что хуже всего — авантюрист какой-то, искатель приключений и кладов. Многие ведь считают, что на Севере золота, пушнины — только греби лопатой, набивай поплотнее мешки.
Слова, слова — какие выбрать из сотен и тысяч, чтобы поверил, понял бритоголовый?!
Ушаков вытирает белой тряпочкой перо — как это делают профессиональные переписчики — и четким, красивым почерком выводит:
«Приняв решение, я занялся проработкой специальной литературы… Мне удалось установить связь со всеми отделами и учреждениями