Библиотека

Над Волгой стр. 396

Размер шрифта
-
+
Тема

заботливости она и покоя себе не дает, оттого и радуется мало.

Васюта босиком прошлепал к маме. Она латала белье, сидя на лавке под окном. Морщины и пряди седых волос были отчетливо видны в солнечном свете.

— Мама, я вырасту большим — еще не так утешать тебя буду! — сказал Васюта.

— Надежда моя! — ответила мать.

Они сели пить чай, и Васюта все утро рассказывал маме о своих делах, о Шурике Марфине и сегодняшнем празднике.

Сегодня во многих домах готовились к празднику. Володя и Павел Афанасьевич с утра утюжили костюмы.

В Петином общежитии была суета. На койках валялись галстуки, на спинках стульев висели парадные пиджаки и рубашки; в комнатах стоял крепкий запах одеколона и гуталина.

Празднично начался день и в доме Брагиных. Во всяком случае, Василий Петрович встал после сна в хорошем расположении духа. Долго плескался в ванне, по-молодому насвистывая веселую песенку, и пришел завтракать надушенным, выбритым — хоть сейчас на концерт!

— Наконец ты готов! — улыбнулась Елизавета Гавриловна.

Василий Петрович удивился необычной живости ее взгляда и голоса. Он неторопливо намазывал хлеб маслом, маленькими глотками пил кофе и старался понять, почему она так молода и оживленна сегодня. Сам частенько уклоняясь от прямых ответов, Василий Петрович не любил спрашивать. Он предпочитал наблюдать.

— Я сегодня пораньше пойду на концерт. Надо помочь ребятам, — сказала Елизавета Гавриловна.

Она говорила об обыкновенных вещах, но глаза ее блестели, каждая черточка лица улыбалась. Василий Петрович пожал плечами и ничего не спросил. Юрий тоже молчал.

— Ах, какие вы! Какие вы, право!.. — с досадой воскликнула Елизавета Гавриловна. — Вчера мне сказали на родительском комитете, что нынче на вечере будут в президиум выбирать… меня! Слышите, вы! За что же меня? — Елизавета Гавриловна смущенно развела руками. — Я совсем мало сделала. Только в родительском комитете работаю да учусь. А они говорят — заслужила…

— Мама, ты будешь в президиуме? Вот здорово! — обрадовался Юрий.

Теперь он с удовольствием ждал предстоящего вечера. Пусть-ка Володька убедится, какая у него мать!

Василий Петрович уткнулся в газету. Можно подумать, что он заучивал наизусть передовую.

Елизавета Гавриловна собрала посуду, посидела, хмуря брови и ожидая чего-то.

Василий Петрович читал, закрывшись газетным листом. Он отложил газету, когда остался в комнате один.

«Итак, я работаю на заводе пятнадцать лет, но мне никогда не оказывали никакого особенного почета. Она же два-три месяца похлопотала по делам школы, и уже ее уважают и ценят. И друзья у нее…»

Василий Петрович взъерошил редеющие волосы и вздохнул.

Кто бы поверил полгода назад, что его тихая Лиза станет общественной деятельницей!

И ведь не остановишь теперь. Куда там!

Василий Петрович долго сидел в одиночестве, погрузившись в раздумье. Самолюбие его было ранено. Он наотрез отказался идти сегодня на вечер.

…В заводском клубе собирался народ. Юрий пришел, когда зал был почти полон; от красных пионерских галстуков весело рябило в глазах.

— Юра! Сюда! Место занято! — пронзительным голосом кричал Миша Лаптев.

Юрий притворился, что не слышит. Он встал неподалеку от сцены, поискал глазами мать, но не увидел.

— Вот кто мне нужен! — раздался голос Андрея Андреевича. — Идем к народу, любитель уединения!

— К нам, Андрей Андреевич! К нам! — звали восьмиклассники.

Андрей Андреевич посадил Юру рядом с собой. Уж не нарочно ли

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.