Над Волгой стр. 394
была солнечного света. Ничего в ней не было, только Володина кровать да стол с аккуратно разложенными тетрадями и книгами.
— Как бело, ярко! — сказала Ольга. — Мне у вас нравится.
Она взяла со стола лежащую сверху тетрадь и прочитала заголовок: «Мысли».
— Твои мысли?
— Разные, — смущенно ответил Володя.
— Володя, ты недоволен, что мы пришли, когда ты…
«Заметила, как я застыдился», — понял Володя.
— А что такое было, когда вы пришли? — нахмурился он.
— Можно, я запишу в твоей тетради одну мысль? — быстро спросила Ольга, села к столу, обмакнула перо и, чуть нагнув набок голову, написала что-то крупным, красивым почерком, как пишут на уроках чистописания. — Прочти вслух, — сказала она, протягивая Володе тетрадь.
— «Будь щедрым, как пальма. А если не можешь — будь стволом кипариса, прямым и простым. Благородным», — прочитал Володя.
— А теперь ты напиши мне что-нибудь важное, — попросила Ольга. — Жаль, нет тетрадки. Напиши на листке.
Володя вырвал листок из тетрадки и стоя написал: «Вперед, заре навстречу! Помни „Молодую гвардию“!»
Ольга долго читала эти две короткие фразы.
— Помню, — ответила она, подняв серьезные глаза на Володю.
Она сложила вчетверо листок с написанными на нем Володей словами и спрятала в вырез блузки:
— Идем, Володя. У нас с Галей к тебе важное очень дело.
Галя сидела все в той
же позе и, разглаживая на коленях платье, взрослым тоном беседовала с Павлом Афанасьевичем.
— У вас важное дело? — вежливо осведомился Володя.
— Да! — оживившись, ответила Галя. — Мы хотим заимствовать ваш опыт борьбы за минуты. Наш комитет комсомола постановил…
Павел Афанасьевич зажег спичку, но не закурил и с задумчивой улыбкой смотрел на оранжевое крохотное пламя.
Но этот день был днем неожиданных встреч. Едва Володя начал делиться опытом, раздался новый звонок.
— Вот это уж Зорин! — сказал Володя, выбежал в прихожую и, открыв дверь, отступил в изумлении.
Бравый матрос с выпуклой грудью, облитой черным сукном шинели, стоял за дверью и отдавал ему честь.
— Женька! Горюнов! — на весь дом закричал Володя.
— Здорово, Володька, — спокойно, словно они вчера только виделись, сказал Горюнов. — Собирайся, идем на каток… Э! Да у вас гости! — заглянув в комнату, заметил он с удовольствием; не дожидаясь приглашения, скинул шинель и выкатил грудь колесом. — Так вот… товарищ капитан мне говорит, — громко, чтобы слышали в комнате, рассказывал Женька: — «Вы, говорит, отличный матрос, Горюнов…»
— Иди, иди, отличный матрос! — захохотал Володя, таща его к девочкам.
Женя маршевым шагом подошел к Ольге, вытянул руки по швам и щелкнул каблуками:
— Учащийся первого курса речного училища Евгений Горюнов! Честь имею представиться! — Он был рад представляться девяносто раз в день и, четко повернувшись кругом, сообщил и Гале Введенской: — Учащийся первого курса речного училища…
У этой девочки было такое хорошенькое лицо с голубыми, как у куклы, глазами, что Женя в первую секунду опешил.
— Приглашаю идти на каток! — крикнул он тем раскатистым голосом, каким товарищ капитан отдавал матросам команду: «Вверх на палубу!»
— Я не знаю… — чуть порозовев, опустила Галя глаза.
— А я знаю! На каток! — захлопала Ольга в ладоши. — Володя, ты после катка поделишься опытом с Галей.
Они выбежали на улицу, покидались снежками и пошли на каток.
— Вы знаете, когда я был в первом плавании… — начал Женька свой обычный рассказ. — Поедемте летом