Нагота стр. 663
по-прежнему нравились его выправка, стойкость и сила. Но еще больше для нее значили прямота, порядочность, верность Гунара. По любому поводу ей было просто необходимо знать мнение Гунара (что ж из того, что они спорили, это помогало вносить поправки в свои выводы). Гунар человек не мелочный, в этом смысле она многому от него научилась. Возможно, потому и продвигалась вверх по служебной лестнице, что всегда стояла выше мелочных выгод и корыстных целей. Даже то, что Гунар работал в бригаде, приносил в дом столько грязи на своих резиновых сапожищах, даже это было трогательно, ибо кажущееся неудобство в ее представлении всегда связывалось с работой,
с временами года, с людьми, занятыми нелегким физическим трудом, не позволяя ей оторваться от настоящей жизни и превратиться в чистоплюйку.
Презрительные суждения Мелиты о любви были сплошным притворством. Мелита отрицала то, что самой было недоступно, таким образом в ней срабатывал своеобразный инстинкт самосохранения. Более того, Мелита старалась подавить в себе малейшее влечение к любви. Такие безрадостные мысли могли зародиться лишь в голове глубоко несчастной женщины во время бессонных ночных бдений и горьких раздумий наедине с собой. Это лекарство против отчаяния и еще, пожалуй, самовнушение.
И, стоя в очереди у почтового окошка с заполненным телеграфным бланком в руке, Ася произнесла про себя целый монолог:
Вообще, как можно задаваться подобным вопросом: имеет ли смысл строить жизнь на основах любви? Как будто любовь лежит за пределами жизни. Вопрос куда проще: жить или не жить. Чтобы жить, человек должен соединиться с другим человеком. Только с мужчиной женщина способна стать женщиной, и только с женщиной мужчина может стать мужчиной. Любовь — жизненная необходимость, ведь для того чтобы два независимых существа нормально функционировали физически и духовно, между ними должна быть связующая нить. Поэты о том же, разумеется, говорят красивее. Есть некая целесообразность в том, что самые возвышенные человеческие чувства так или иначе связаны с преодолением эгоизма. Быть может, именно затем, чтобы превозмочь засевший в крови эгоизм, и дается великая сила любви. А если любовь, в конце концов, окажется слабее, можно ли в этом винить любовь? И сила и слабость ее коренятся в самом человеке. Эгоизм поразительно живуч. Чуть ослабела любовь, эгоизм уж тут как тут. Что толку от вопросов «имеет ли смысл», «не имеет», если речь идет о любви. Пустые разговоры. Когда в юности, ног под собою не чуя, неслась на свидание с Гунаром, — разве я задавалась таким вопросом?
— Обычную?
— Простите, не поняла.
— Телеграмма обычная или срочная?
Ася задумалась — в Риге они будут сегодня вечером.
— Срочная.
Так. Вот и все. На том и закончился отпуск, подумалось ей, пока укладывала в сумочку квитанцию. И хотя в вестибюле было душно, ее почему-то бросило в озноб. Что это — волнение, радость, страх, нетерпение?
Дверь открывала умышленно неторопливо.
Мелита стояла у стола, где и стояла до ухода Аси.
— Доктор был?
— Был.
— И ушел?
— Да.
— Билеты принес?
— Принес.
— Ну и прекрасно. С пересадкой в Москве?
Лицо Мелиты, такое румяное, в веснушках, казалось необычно бледным.
— Послушай, Ася, даже не знаю, как тебе сказать... — Мелита, по своему обыкновению, речь начала смешками, но тут же посерьезнела. — Похоже, тебе придется лететь одной. Я остаюсь.
Ася взяла билеты,