Нагота стр. 664
поднесла поближе к глазам. Время вылета написано неразборчиво. Почему она не послала телеграмму Гунару?
— Ясно... — сказала Ася.
— Ничего не ясно. Да все равно. Я остаюсь. Больше ничего не могу сказать.
— Понимаю.
— А я, поверь мне, ничего не понимаю. Такого со мной никогда не бывало. Смилтниек ждет в машине. Мы отвезем тебя в аэропорт.
Ася не нашла в себе сил уклониться от сияющего взгляда Мелиты.
— Спасибо, не нужно. Такси заказано. Я послала телеграмму и Гунару.
Зачем я это говорю! Но ей вдруг захотелось сказать. Совершенно неожиданно явилась необходимость об этом сказать.
14Еще издали он увидел пятиэтажный дом, подобно башне возвышавшийся над приземистыми домиками и зелеными густыми кронами деревьев. За ним поднимался холм Гризинькалн. Мысль о том, что Янис сейчас у сына Мелиты, казалась просто невероятной, но это последняя зацепка. Если Яниса и тут не окажется, тогда... Ну, ладно-ладно, без паники.
Выезжая из Рандавы, он все еще надеялся, что Янис отыщется в Сигате у крестной. Теперь и это отпало. Фрида никак не могла взять в толк, чего ради он ворвался к ней, словно техник-газовщик, и тут же помчался дальше. Но что-то недоброе все же почувствовала, оттого на нее и напала икота. В минуты волнений на Фриду всегда нападала икота.
Улица Стура была все та же. Булыжная мостовая. Каштаны с обеих сторон. Ставни, заборы, калитки. Неужели все это было так давно? Ужасно давно! Но что-то от той поры протянулось в день сегодняшний, и текло, текло помаленьку слабым ручейком. Не прерываясь и ни с чем не смешиваясь. В самом деле, выпавший отрезок времени был как-то незаметен. Многое сплыло, ушло, растерялось, но память о тех днях жила в нем сама по себе и так явственно, будто часть настоящего.
Раннее летнее утро, ясное, румяное, с длинными тенями. Свежо, даже чуточку сыровато. Пахнет росой. Он шагает, посвистывая и засунув руки в карманы брюк. После бессонной ночи
ни капли усталости. Его шаги на выщербленных плитах тротуара далеко слышны в тишине. Булыжная мостовая усыпана лепестками каштана.
Примечательно, что Мелита запомнилась ему лишь как одна из многих подробностей того времени. Во всяком случае, воспоминания о ней особых эмоций не вызывали, очевидно, все произошло так, как и должно было произойти, и нет причин для грусти, сожалений.
От его дома до улицы Стура путь был неблизкий. Да разве он тогда замечал. Приходил и уходил, приезжал и прибегал. Какие были обороты, какая энергия! Если он теперь о чем-то и сожалел, то лишь о том, что прошедшие двадцать лет остепенили его, сделали тяжеловатым на подъем. Нет уж той расторопности, азарта, жажды риска. Неужели с самого начала на каждого из нас наброшено лассо? И годы затягивают его все туже, все сильнее. Пока наконец, подобно пленному индейцу, ты не окажешься по рукам и ногам привязанным к жертвенному столбу, а вокруг тебя все мельтешит и пляшет — увы, лишь в воспоминаниях!
До второго этажа он взбежал одним махом. Потом остановился: а что сказать? Варис вообще меня не знает. Еще примет за жулика. Гунар сам не заметил, как стал потихоньку насвистывать. «Соловей, мой соловей...» Какую песенку теперь запоешь, соловей? А если дома никого нет? Ни Вариса, ни Яниса...